Чтение онлайн

Безумие. Холодное, логичное, абсолютное безумие. И самое страшное — в его словах была своя извращённая логика.

'Сколько осталось порталов? — я вернулся к тому, что имело практическое значение. — Гаврилов Посад — единственный?

«Достаточно, — в голосе мелькнуло раздражение. Первая эмоция, которую я смог распознать. — Больше, чем ты думаешь. Меньше, чем боишься».

«Гоны связаны с порталами?»

Пауза. Я понял, что нащупал что-то важное.

«Ты задаёшь правильные вопросы, — голос стал осторожнее. — Но не жди, что я отвечу на все, иначе это было бы неспортивно. Скажу лишь одно: порталы — это двери».

…А двери открываются в обе стороны. Значит, люди теоретически могут пройти туда, откуда приходят Бездушные.

Мысль развернулась дальше. Для Того-кто-за-Гранью портал Чернышёва был одновременно угрозой и возможностью. Угрозой — потому что через эту дверь люди могли проникнуть в его мир, добраться до самого властителя. Возможностью — потому что каждый новый портал означал ещё одну точку вторжения, ещё один плацдарм для атаки на Землю.

Вот почему карательная акция была такой стремительной. Чернышёв открыл дверь — и в тот же миг через неё хлынули Бездушные. Не случайный прорыв, не постепенное просачивание. Целенаправленный удар, уничтоживший всё живое в Гавриловом Посаде за считанные часы. Тот-кто-за-Гранью не мог позволить людям изучить портал, понять его природу, научиться использовать.

Но закрывать его он тоже не стал. Превратил в свой форпост, поставил Кощея-стража. Типичная тактика — обратить угрозу в преимущество.

«Ты боишься, — произнёс я медленно, проверяя догадку. — Люди могут добраться до тебя. Вот чего ты боишься. Людей, которые могут пройти через портал в твой мир».

Молчание. Абсолютное, звенящее.

Вот почему Гаврилов Посад был уничтожен так стремительно. Не жадность, не голод — страх. Чернышёв открыл дверь, через которую человечество могло добраться до того, кто веками управляет этой чумой. И тот ударил первым, пока люди не успели понять, что получили в руки.

А потом — смех. Тихий, шелестящий, как шёпот умирающих звёзд. Но в нём не было веселья.

«Осторожнее, Хродрик, — голос стал холоднее. — Любопытство погубило не одну цивилизацию. Твой брат Трувор тоже любил задавать вопросы. Посмотри, к чему это привело».

Угроза. Первая прямая угроза за весь разговор.

«Кто ты? — спросил я напрямую. — Бог? Первый из Бездушных? Или что-то иное?»

«Бог? — в голосе зазвучало что-то похожее на веселье. — Какое человеческое понятие. Вы всегда пытаетесь втиснуть непостижимое в знакомые рамки. Я — то, что было до богов. И то, что останется после них. Этого достаточно».

Уклончивый ответ. Ожидаемо. Но даже уклончивость говорила о многом — существо не хотело раскрывать свою природу. Значит, в этом знании была какая-то сила.

И тут меня кольнуло осознание. Военный инстинкт, отточенный десятилетиями битв.

Что-то было не так.

Я стоял перед порталом уже несколько минут. Разговаривал с Властителем Бездушных, слушал его откровения, задавал вопросы. А он — отвечал. Терпеливо, подробно, с удовольствием.

Почему?

Тот-кто-за-Гранью не атаковал. Не пытался прорваться через портал. Не натравил на меня армию Бездушных, которая наверняка была где-то рядом. Просто говорил.

«Ты тянешь время», — произнёс я вслух.

Молчание. Короткое, но красноречивое.

«Портал слишком узок, чтобы ты мог пройти».

«Возможно, — голос не изменился, но я уловил что-то. Напряжение? — Или, возможно, мне просто интересно поговорить».

Ложь. Или полуправда. Существо, для которого время ничего не значит, не стало бы тратить его на беседы без причины. Пока мы разговариваем, что-то происходит. Что-то, чего я не вижу.

«Впрочем, не торопись с выводами, — голос стал вкрадчивым. — У нас ещё есть тема для разговора. Хильда. Твоя жена».

Имя ударило под дых.

«Она умерла от случайной атаки моих детей, пока ты был в походе. Так тебе сказали, верно?»

Кровь застыла в жилах.

Хильда. Её имя, произнесённое этой тварью, звучало как богохульство.

Я помнил всё. Каждую деталь того дня, который разделил мою жизнь на «до» и «после». Она ехала ко мне с небольшим отрядом — по безопасному маршруту, который мы использовали годами. Внезапно они наткнулись на гнездо Бездушных. В месте, где их никогда не было. Нападение было яростным, стремительным.

Гонец успел добраться до меня. Я мчался всю ночь, загоняя коней. Успел. Чтобы попрощаться. Целители разводили руками: рана не заживала, кровь сочилась, силы уходили. Хильда умерла на моих руках, шепча что-то о нашей дочери.

«Тот Бездушный, который её ранил, — голос стал тихим, почти интимным. — Он не был обычным. Я лично вложил в него часть своей силы. Его когти несли проклятие, которое не снять никакой магией. Медленное, мучительное угасание. Чтобы ты видел, как она умирает. Чтобы понял своё бессилие».

Красная пелена застелила глаза.

«Император, воин и маг, способный раздавить любого врага. Беспомощный перед лицом настоящей силы. Каково это было, Хродрик? Держать её на руках и понимать, что весь твой дар, вся твоя мощь — ничто?»

«Замолчи!» — голос вырвался хриплым рыком. Пальцы сжали рукоять меча так, что захрустели суставы.

«Она звала тебя. В бреду, в последние часы. А ты ничего не мог сде…»

«ЗАМОЛЧИ!»

Фимбулвинтер полыхнул ледяным светом, и температура в подземелье рухнула. Иней пополз по стенам.

'Клянусь Всеотцом, — мой голос стал тихим, и эта тишина была страшнее любого крика. — Я найду путь в твой мир. Я приду к тебе. И прежде чем я отрежу тебе голову, ты узнаешь, что такое страх. Ты будешь молить о пощаде. И не получишь её.

Смех. Тихий, шелестящий.

«Страх? Я не знаю этого чувства. Но твоя ярость… восхитительна. Почти как тогда, тысячу лет назад».

Тьма в портале начала бледнеть. Присутствие отступало.

«Ты так и не спросил главного, Хродрик, — последние слова прозвучали почти шёпотом. — Почему мы ступили в ваш мир два тысячелетия назад, а Земля до сих пор жива?»

Вопрос повис в воздухе. Почему Земля до сих пор жива? Раньше я думал — потому что Бездушные не смогли победить. Люди сопротивлялись, строили крепости, учились сражаться. Но что, если дело не в этом? Что, если Тот-кто-за-Гранью мог уничтожить человечество в любой момент, но не стал?

Зачем Бездушным люди? Голод? Экспансия? Или что-то иное? Почему Гоны периодичны, а не постоянны?..

Резкая боль пронзила висок. Чья-то рука вцепилась в моё плечо, выдёргивая из ментального оцепенения.