Чтение онлайн

Верховный целитель двинулся.

Это было неправильное движение. Не человеческое. Его позвоночник изогнулся под углом, который сломал бы хребет любому смертному, — змеиная гибкость, невозможная для существа с костным скелетом. Плечевой сустав вывернулся назад, пропуская мимо стальной прут, который должен был пробить руку. Колено согнулось в обратную сторону, и ещё одно копьё просвистело мимо.

Биомантия переписала ограничения его тела. Он больше не был скован анатомией, которую природа дала человеку. Его кости, суставы, связки — всё это стало податливым материалом, который менял форму по его желанию.

Но даже он не мог уклониться от всего.

Два копья нашли цель. Первое вошло в корпус, пробив рёбра и выйдя со спины. Второе пронзило бедро насквозь, застряв в кости. Соколовский поморщился, первое проявление дискомфорта, которое я увидел на его лице, но не остановился. Его тело продолжало движение, словно стальные пруты в нём были не более чем занозами.

Я не дал ему времени адаптироваться. Сконцентрировавшись на стали внутри его тела, влил в неё энергию. Кипящее прикосновение.

Металл раскалился добела за долю секунды.

Смрад палёной плоти заполнил комнату — тошнотворный, сладковатый запах горящего мяса и жира. Соколовский дёрнулся, и я увидел, как кожа вокруг ран почернела, как мышцы начали обугливаться от жара раскалённой стали.

Но он не закричал. Даже не застонал.

На моих глазах его тело начало выталкивать инородные объекты. Мышцы сокращались волнами, проталкивая раскалённый металл наружу, словно организм избавлялся от заноз. Обожжённая плоть регенерировала с пугающей скоростью — свежая розовая кожа нарастала поверх обугленных тканей, затем уплотнялась, темнела, становилась роговой и плотной, как хитиновый панцирь.

— Теперь металл, — констатировал Соколовский, выдёргивая обломок копья. Крови почти не было — сосуды были пережаты, рана уже закрылась бугристым рубцом. — Предсказуемо.

Он отбросил железку в сторону и повёл плечом, проверяя подвижность. Хитиновые наросты на его коже поблёскивали в свете люстры.

— Продолжайте, князь, — он чуть склонил голову набок с видом человека, которого слегка развлекают. — Мне любопытно. Это же не всё?..

Нет. Не всё.

Я анализировал ситуацию с холодной ясностью, которую даёт только многовековой опыт сражений. Последовательные атаки не работали. Холод — адаптировался. Металл — адаптировался. Его тело перестраивалось быстрее, чем я успевал наносить урон.

Значит, нужно атаковать несколькими способами одновременно. Не давать телу время перестроиться. Перегрузить его способность к трансформации.

Я ударил по полу Горным гневом. Паркет взорвался фонтаном каменных шипов — острых, как копья, высотой в человеческий рост. Они вырвались из-под ног Соколовского, целясь в его торс, ноги, руки.

Одновременно с этим я потянул обломки стен — бетон, камень, всё, что могло служить строительным материалом — и сформировал вокруг Верховного целителя каменные тиски, сдавливая его тело с чудовищной силой.

И в тот же миг — Фимбулвинтер. Максимальная мощность. Весь холод, который клинок мог высвободить, хлынул в сжатое пространство между каменными челюстями.

Соколовский оказался скован. Каменные шипы пронзили его в нескольких местах, не давая двигаться. Тиски сдавили грудную клетку — я услышал отчётливый хруст ломающихся рёбер. Лёд начал покрывать его тело, нарастая слой за слоем, превращая Верховного целителя в ледяную статую.

На мгновение мне показалось, что сработало.

Ледяная скульптура застыла неподвижно. Внутри неё угадывались очертания человеческой фигуры — скованной, раздавленной, замороженной. Я чувствовал, как холод проникает вглубь, как кристаллы льда формируются в тканях, разрывая клетки.

А через долю секунды изнутри статуи пошёл дикий жар.

Сначала — едва заметное свечение в глубине льда. Потом — струйки пара, пробивающиеся сквозь трещины. Температура внутри ледяного кокона начала расти с пугающей скоростью — метаболизм Соколовского взорвался термогенезом, превращая его тело в печь.

Лёд таял, превращаясь в пар. Облако горячего тумана заволокло место, где стоял Верховный целитель. Я услышал треск — но не ломающегося льда. Это срастались кости. Рёбра, которые я сломал давлением каменных тисков, соединялись заново — я чувствовал это через вибрации в камне. Но они срастались неправильно, в новой конфигурации. Более прочной. Более устойчивой к давлению.

Его тело словно училось на моих атаках.

Мышцы Соколовского вздулись, наливаясь нечеловеческой силой. Его торс расширился, плечи раздались в стороны. Каменные тиски, которые должны были раздавить его в лепёшку, затрещали под напором изнутри.

Взрыв.

Осколки камня разлетелись во все стороны. Я поморщился, прикрывая лицо от каменной шрапнели.

Соколовский вышел из облака пара.

От него волнами расходился жар — я чувствовал его кожей даже на расстоянии нескольких метров. Воздух вокруг Верховного целителя дрожал, как над раскалённой сковородой. Его тело изменилось слишком сильно: кожа потемнела, покрывшись хитиновыми пластинами, мышцы бугрились под ней неестественными узлами, а глаза… глаза светились изнутри багровым светом, словно под веками тлели угли.

— Впечатляет, — признал он, и его голос звучал глуше, будто проходил через изменённую гортань. — Комбинированная атака. Три стихии одновременно. Вы умнее, чем я думал.

Он поднял руку, и я почувствовал… неправильность. Что-то происходило с паркетом под моими ногами. Дерево — мёртвое, давно срубленное, высушенное и обработанное — вздрогнуло, словно по нему прошла судорога.

Биомантия вдохнула подобие жизни в мёртвую древесину.

Уродливые щупальца прорвались сквозь лакированную поверхность — перекрученные, узловатые отростки, похожие на корни, но двигающиеся с целенаправленной злобой. Они потянулись ко мне со всех сторон, вырываясь из пола, из стен, из обломков мебели.

Я активировал Металлический вихрь. Вся сталь в радиусе — арматура, обломки мебели, оконные рамы — взмыла в воздух и закружилась вокруг меня смертоносным торнадо. Лезвия из металла рубили древесные щупальца, превращая их в щепу.

Но щупальца регенерировали быстрее, чем я успевал их уничтожать. На месте каждого срубленного отростка вырастало два новых. Комната превратилась в лес из извивающихся корней, которые тянулись ко мне с голодной настойчивостью.

Я прыгнул, ускоренный Воздушным шагом, к потолку и оттолкнулся от него, уходя в сторону. Щупальца свистнули подо мной, сплетаясь в клубок там, где я только что стоял. Ещё один прыжок — к противоположной стене. Отскок. Разворот в воздухе.

Соколовский наблюдал за моими метаниями с лёгкой улыбкой. Он даже не двигался — просто стоял в центре комнаты, окружённый волнами жара, и его щупальца делали всю работу за него.

Я рубил их на лету, уклонялся, прыгал, снова рубил. Металлический вихрь крошил древесину в труху, но она восстанавливалась с упрямством сорняка. Каждое мгновение промедления — и новые отростки настигали меня, заставляя снова уходить в прыжок.

Это была война на истощение. И пока что я не видел в ней пути к победе.