Чтение онлайн

Арабеска продолжала пульсировать багровым, но её магия больше не находила цели. Она бессильно билась о невидимый барьер, который я установил между причиной и следствием. Металл существовал в зоне действия заклинания по моим правилам, а мои правила не предусматривали окисления.

Теперь нужно было исправить то, что арабеска успела натворить.

В этот раз я сосредоточился на своём Таланте, но теперь использовал его иначе. Оружейная трансмутация позволяла мне не только создавать оружие из ничего, но и восстанавливать повреждённое. Я потянулся к тысячам автоматов одновременно, ощущая каждую раковину в металле, каждую трещину, каждый участок, где ржавчина успела проесть сталь насквозь.

И начал чинить.

Давление на разум было чудовищным. Мне нужно было не просто почувствовать каждую единицу оружия — я должен был понять её изначальную форму, ту идеальную конфигурацию, которую она имела при изготовлении. Тысячи экземпляров, каждый со своими особенностями производства, каждый с уникальным набором повреждений. Моё сознание растягивалось, пытаясь охватить всю эту информацию сразу. Виски пульсировали болью, перед глазами плыли красные круги, но я продолжал, методично возвращая каждому предмету его первозданный облик.

Это было похоже на то, как если бы скульптор одновременно работал над тысячей статуй, исправляя дефекты в каждой. Я мысленно разделился на сотни потоков сознания, каждый из которых занимался отдельной единицей оружия. Ржавые затворы очищались и полировались до зеркального блеска. Проржавевшие пружины восстанавливали упругость. Повреждённые магазины обретали прежнюю форму. Патроны, в которых ржавчина добралась до пороха, становились снова годными к использованию.

По рядам армии прокатился изумлённый ропот. Солдаты смотрели на своё оружие и не верили глазам — только что разваливавшиеся на куски автоматы и пулемёты теперь выглядели так, будто их только что принесли с заводского склада.

С техникой было сложнее. БТРы и БМП состояли из тысяч деталей, многие из которых я никогда не изучал. Двигатели, трансмиссии, электроника — всё это представляло собой загадку, которую я не мог решить за несколько секунд. Я сделал что мог: восстановил броню, починил гусеницы, вернул в рабочее состояние пулемёты на башнях. Но двигатели продолжали чихать и кашлять, большая часть машин серьёзно потеряла в скорости и манёвренности.

Наплевать. Люди важнее железа.

Заклинание забрало у меня почти две трети магического резерва одним усилием. Руки дрожали, пот заливал глаза, дыхание вырывалось из груди хриплыми рывками. Я чувствовал себя так, будто пробежал десять вёрст в полном доспехе, неся на плечах лошадь.

— Ваша Светлость! — голос Гаврилы донёсся откуда-то издалека, — вы в порядке?

— Буду, — выдавил я. — Дай мне минуту.

Где-то на муромских позициях Скальд наконец добрался до вражеской артиллерии.

Через ментальную связь я чувствовал происходящее. Ворон спикировал на орудийный расчёт, и артиллеристы подняли головы, ожидая увидеть обычную птицу. Они ошиблись.

Скальд был моим фамильяром, но он давно перестал быть просто проводником моей магии. Плод Древа Познания и Живая вода, которые он вкусил ещё при основателе рода Радомире Платонове, превратили обычного ворона в нечто большее. Ворон всегда имел собственное ядро, резерв и способности, а наша связь развила их далеко за пределы того, что было положено иметь обычной птице. Он наблюдал за мной, учился, копировал, и теперь сам владел магией примерно на уровне Магистра первой ступени.

Земля вокруг первого орудия взорвалась фонтанами камня и грязи. Не жалкие шипы, торчащие из почвы, а настоящий каменный шторм — сотни острых осколков породы взмыли в воздух и обрушились на расчёт со всех сторон одновременно. Пятеро артиллеристов упали, пронзённые насквозь, прежде чем успели понять, что происходит.

Офицер у второго орудия оказался магом — я увидел, как вокруг него вспыхнул защитный барьер. Он выхватил пистолет одной рукой и жезл — второй, выстрелив в пикирующего ворона как свинцом, так и огненной стрелой, но Скальд уже творил следующее заклинание. Металл орудийного ствола застонал, заскрежетал, а потом лопнул, разлетаясь раскалёнными осколками. Пистолет в руке офицера взорвался в тот же миг, разорвав ему кисть в кровавые клочья. Защитный барьер не был рассчитан на атаку изнутри — на металл собственного оружия, обращённый против хозяина.

Металломантия. Грубее, чем моя, но от этого не менее смертоносная.

Третье орудие попыталось развернуться в сторону ворона, но земля под лафетом разверзлась, поглощая колёса. Расчёт бросился бежать, и каменные руки выросли из почвы, хватая их за ноги, стаскивая вниз. Крики оборвались, когда земля сомкнулась над головами.

Скальд перелетел к следующей батарее, оставляя за собой искорёженный металл и тела. Он прикидывался простаком и недалёкой зверушкой, но сейчас маска спала — передо вражескими бойцами оказался древний хищник, который убивал с холодной эффективностью существа, пережившего десятки человеческих поколений. Через две минуты муромская артиллерия замолчала, а мой фамильяр довольно каркнул, усаживаясь на обломок разорванного орудия.

«Готово, — передал он мысленно, и в его голосе звучало мрачное удовлетворение. — Надеюсь, это стоит хотя бы сотни солёных орешков».

Я хотел ответить, но не успел.

Мгновенно, без предупреждения, без малейшего магического предвестника в двадцати шагах от меня на миг ярко вспыхнул воздух, выбрасывая из себя людей.

Сотня бойцов оказалась посреди нашего лагеря, и на долю секунды мне показалось, что в ставку ворвалась стая демонов из древних легенд. Шлемы из волчьих и медвежьих черепов скалились пустыми глазницами, увенчанные пучками орлиных перьев и конских хвостов. За спинами воинов торчали огромные крылья — не настоящие, а сплетённые из грифовых перьев и жёстких конских волос, — создававшие гротексные силуэты, будто сама преисподняя выплюнула своих слуг на поле боя. Плащи и накидки из шкур тигров, леопардов и волков развевались при движении, а оружие — изогнутые ятаганы и тяжёлые булавы-боздоганы — было украшено клыками хищников и мелкими черепами, позвякивавшими при каждом шаге.

Дели. Пропавшие дели, которых я не мог найти на поле боя, потому что их прятали именно для этого момента, выжидая, пока сильнейший маг Владимирской армии проявит свою суть.

Их глаза горели нездоровым блеском — алхимические стимуляторы, наркотики и боевые зелья уже бурлили в крови, превращая людей в безумцев, не знающих ни страха, ни боли. Из глоток рвался нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах даже у закалённых ветеранов.

У двух дюжин из них, замахнувшихся для броска, в руках лежали не клинки, а стеклянные колбы размером с кулак.

Всё произошло мгновенно. Ближайший дели взмахнул рукой, швыряя колбу в мою сторону. Гаврила рванулся наперерез и успел, грудью встречая снаряд. Стекло разбилось о его корпус в двух шагах от меня, вот только в воздух поднялось облако пыли странного нефритового цвета, захлёстывая всё вокруг.

Одновременно падали и бились другие колбы: вторая, третья, четвёртая…

Нефритовое облако накрыло ставку, и я почувствовал, как магия покидает моё тело.

Аркалий. Они использовали аркалий в порошковой форме.

Нефритовая взвесь коснулась моего тела, и мир изменился. Магия, верная спутница двух моих жизней, ускользнула за непроницаемый барьер. Я чувствовал свой резерв, огромный, полный силы, способный испепелить всё вокруг, и не мог взять из него ни капли. Я ощущал свою силу как человек ощущает отнятую конечность: она была там, она должна была быть там, но между желанием и действием зияла пустота.

Вокруг меня раздавались крики. Штабные офицеры выдёргивали оружие из кобуры. Гвардейцы выхватывали клинки, но те из них, кто владел магией, тоже почувствовали, как их дар угасает.