Чтение онлайн

— А если магниты повернуть? — я уже начинал понимать, к чему он ведёт.

Арсеньев кивнул, проводя пальцем вдоль одного из цилиндров.

— При активации переключателя магниты поворачиваются одноимёнными полюсами к сердечнику. Все одновременно. Сфера отталкивается со всех сторон равномерно и зависает в центре камеры, не касаясь стенок. Контакт разорван, подавляющее поле схлопывается, и конструкт может использовать собственную магию.

Я присвистнул. Решение было элегантным — никакой сложной механики. Простая физика: одноимённые полюса отталкиваются, разноимённые притягиваются. Сердечник либо прижат к контактам, либо висит в центре, и соскользнуть ему некуда — давление магнитов со всех сторон одинаковое.

— Переключение происходит автоматически?

— Судя по всему, да, — Сазанов выпрямился, потирая поясницу. — Система управления сама решает, когда активировать защиту, а когда — атаку. В режиме полёта и наблюдения сердечник прижат к контактам, защита работает. При атаке магниты поворачиваются на долю секунды, сердечник отталкивается в центр, конструкт стреляет или ставит щит, потом магниты возвращаются в исходное положение.

Я задумался. Это объясняло, как неизвестный создатель смог совместить две взаимоисключающие функции в одном устройстве.

— Можете перевести сердечник во второе положение? — спросил я Арсеньева.

Тот молча протянул руку. Вокруг его пальцев заплясали электрические нити, и я услышал тихое гудение внутри механизма — магниты поворачивались. Нефритовая сфера дрогнула, оторвалась от стенки и зависла точно в центре камеры.

Я сосредоточился и потянулся к дрону своей силой. Металл каркаса отозвался мгновенно — я почувствовал каждый винтик, каждую заклёпку, алюминиевые рёбра жёсткости и стальные оси винтов. То, что раньше было глухой стеной, превратилось в открытую книгу.

— Работает, — констатировал я, отпуская контроль.

Сазанов тем временем изучал один из кристаллов Эссенции, подключённый к центральному узлу управления.

— Есть ещё кое-что любопытное, — произнёс он, не отрываясь от работы. — Мнемокристалл содержит сложную систему команд. Программное обеспечение, если использовать заокеанский термин. Искусное, продуманное — но не без изъянов.

— Какого рода изъянов?

Магистр выпрямился и повернулся ко мне.

— Сенсорная система конструкта настроена на определённый диапазон магических частот. Если создать импульс нужной конфигурации — резкий, направленный, с правильной модуляцией — можно перегрузить воспринимающие контуры. Конструкт на несколько секунд ослепнет и оглохнет.

— Несколько секунд — это много, — заметил я. — Достаточно, чтобы сбить.

— Именно.

Я посмотрел на Сазанова, потом на Арсеньева. Оба выглядели утомлёнными после дороги, но в глазах горел огонёк, который я видел у мастеров своего дела, столкнувшихся с достойной задачей.

— Сколько времени нужно, чтобы разработать такой импульс?

Сазанов переглянулся с Арсеньевым, молча прикидывая что-то в уме.

— Дайте нам ночь, — сказал он наконец. — К утру будет готов рабочий прототип.

Вечернее солнце окрашивало поля в золотисто-багровые тона, и деревня Небылое, расположившаяся в пяти километрах от нашего лагеря, полностью оправдывала своё название — казалась ненастоящей, словно нарисованной на холсте уставшим художником. На расстоянии половины дневного перехода отсюда встало двенадцать тысяч бойцов Щербатова и Шереметьева против моих семи. Плюс несколько тысяч боевых дронов.

Соотношение сил их устраивало. Меня тоже.

Разведка докладывала, что объединённая армия готовится к генеральному сражению. Никаких обходных манёвров, никаких попыток перерезать коммуникации или измотать нас мелкими стычками. Один мощный удар — и конец войне. Шереметьев с Щербатовым были уверены в победе: численное превосходство почти вдвое, новейшая техника, свежие силы против армии, только что завершившей муромскую кампанию.

Они не понимали главного. Я не собирался гоняться за ними по всему Содружеству, выкуривать из крепостей, ловить в лесах. Открытое сражение — именно то, что мне было нужно.

Я стоял у входа в командный шатёр, наблюдая за суетой лагеря — бойцы чистили оружие, проверяли снаряжение, негромко переговаривались. Завтра некоторые из них погибнут. Я мог лишь постараться минимизировать количество жертв, сделав всё от себя зависящее.

— Ваша Светлость, — окликнул меня ординарец, — Безбородко прибыл по вашему вызову.

Я кивнул и вошёл в шатёр. Через минуту полог откинулся, и внутрь шагнул Степан Безбородко — крепко сложенный мужчина со шрамом через щеку и характерными ожогами на руках, какие бывают у пиромантов, не всегда успевающих отвести собственное пламя. Бывший боец ратной компании «Стальной кулак», списанный после ранения, влезший в долги, от которого отреклась собственная семья. Я вытащил его из лаборатории Терехова больше года назад, и с тех пор он многократно выполнял для меня обязанности водителя и охранника, ни разу не дав мне повода усомниться в своей верности.

— Вызывали, Прохор Игнатьевич?

— Присаживайся, — я указал на складной стул у походного стола. — Разговор будет необычный.

Безбородко сел, настороженно глядя на меня. Я налил нам обоим по стопке водки из фляги — не для того, чтобы развязать язык, а просто потому, что предстоящий разговор того требовал.

— Скажи мне, Степан, — я отпил глоток и поставил рюмку на стол, — ты женат?

Пиромант моргнул, явно не ожидая такого вопроса накануне битвы.

— Нет, Ваша Светлость. Был помолвлен когда-то, но после… — он неопределённо повёл рукой, охватывая этим жестом и ранение, и долги, и отречение семьи, — невеста расторгла договорённость.

— Понятно. Тогда у меня к тебе предложение. Не хотел бы ты жениться на княжне Тереховой?

Степан замер с рюмкой на полпути ко рту. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто я заговорил на неизвестном языке.

— Простите, Ваша Светлость, — наконец выдавил он, — вы сказали — на княжне Тереховой? Дочери покойного князя Мурома?

— Именно на ней.

Безбородко медленно поставил стопку обратно на стол, не отпив ни глотка.

— Это… шутка?

— Нет.

— Может, я ослышался? Тут шумно, костры трещат…

— Степан, в шатре тишина, как в склепе.

Пиромант потёр ладонью лицо, словно пытаясь проснуться.

— Ваша Светлость, — он заговорил осторожно, подбирая слова, — я простолюдин. Мой отец был сапожником в Нижнем Новгороде, мать — швеёй. Магический дар у меня обнаружили случайно — кулак загорелся во время драки с соседскими мальчишками, чуть полквартала не спалил. В академию попал только потому, что вербовщики «Стального кулака» высматривали одарённых детей из бедных семей. Именная стипендия в обмен на десять лет службы после выпуска, — он криво усмехнулся. — Отслужил семь, пока не списали после ранения. Формально я им ещё должен за три года обучения. У меня нет ни титула, ни земель, ни состояния. Княжна Терехова — наследница древнего рода. Это… это всё равно что предложить нищему жениться на дочери царя.