Чтение онлайн

Недолго думая, мы соорудили из находящихся здесь же обычных деревьев простецкую волокушу и, срубив ценную находку под корень, уложили туда. Закрепили ствол, перевязали верёвкой охотника — и направились обратно в Угрюмиху. На сегодня, пожалуй, приключений достаточно.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы вышли к околице. Борис с Василисой притомились — ещё бы, столько всего навалилось. Однако глаза у обоих горели, а движения стали куда увереннее, чем прежде. Первая вылазка многое им дала, это я отчётливо видел.

Я и сам, чего греха таить, ощущал странную смесь усталости и душевного подъёма. Словно старая, полузабытая мелодия зазвучала на новый лад, обретая свежие краски. Кажется, я начинал понимать, чего ради меня закинуло в этот медвежий угол. И перспективы открывались, надо сказать, занятные.

Борис быстрым шагом вошёл в Угрюмиху, зорко поглядывая по сторонам. Прохор отправил его вперёд, чтобы проверить, не готовится ли в деревне новая засада. Мало ли, вдруг староста решил сработать на опережение.

На улице было довольно пустынно, только у кузницы маячила знакомая фигура Фрола.

Кузнец, заметив Бориса, сперва опешил, а после расплылся в ехидной ухмылке. Ещё бы, охотник мало того, что в крови изгваздан, так ещё и один явился, без боярина с девкой.

— Ну что, добытчик, — гаркнул Фрол, подходя ближе и складывая руки на груди. — Никак с барином вашим приключилось чего? А то гляжу, ты какой-то потрёпанный, да не видать что-то ни его благородия, ни девки. Неужто помер, красавчик наш столичный?

Борис только глаза закатил. Ну что за человек, а? Ляпнет, не подумав, а потом жалеет.

— Типун тебе на язык, — хмыкнул охотник, отряхивая с куртки присохшую грязь. — Боярин наш цел и невредим. Да и девица тоже.

— Да ну? — не поверил кузнец, прищурившись. — А чего ж тогда один припёрся, раз они живы-здоровы? Или, может, сбежал от них, пока Бздыхи их высасывали? Знаем мы вас, лесовиков, все вы там на один лад — как припрёт, только пятки сверкают.

Борис только расхохотался в голос. Вот ведь упрямый дурень! Сам себе небылицы выдумывает, сам в них верит.

— Ох, Фрол, Фрол, — отсмеявшись, покачал головой охотник. — Да чтоб ты знал, барин наш столько Бздыхов за раз покрошил, сколько наша ватага за месяц не осилит. Мы ж за каким лешим в лес-то попёрлись? За Реликтами, вестимо. Глядь, а там полдюжины тварей навстречу вывалило вместе со Стригой, будь она неладна.

Кузнец аж рот раскрыл от удивления. Не иначе, прикидывал в уме — врёт товарищ или правду говорит. Больно уж история диковинная.

— Так я ж про что толкую, — продолжал меж тем охотник, втайне наслаждаясь произведённым эффектом. — Боярин-то наш не промах оказался. Словно вихрь меж Бздыхами крутанулся, только лезвие мелькало. И девка его туда же — как в болото, в камень выродков затянула. Ну а я чем мог, тем подсобил — куда стрелой, куда свинцовой пилюлей. В общем, ухайдакали мы ораву, спасибо Всевышнему.

Фрол только диву давался, слушая охотничьи байки. Не вязался у него в голове образ боярина-франта с образом лихого вояки. Борис его понимал — у самого поначалу те же сомнения были.

— Ладно, — спохватился охотник, кивая за спину. — Пойду я, пожалуй. А вы давайте, встречайте боярина как положено, с уважением. Он это заслужил. Вон сколько трофеев мы набрали — еле дотащили. Пришлось даже волокушу мастерить из того, что под руку подвернулось. Мы на радостях и не приметили поначалу, насколько богаты стали.

С этими словами Борис развернулся и зашагал прочь, оставив ошарашенного кузнеца переваривать услышанное. Пускай поразмыслит насчёт нового воеводы. Да и другие пусть призадумаются — может, рано старосту слушали, на Прохора кидаясь?

Сделав несколько шагов, Борис услышал, как Фрол неуверенно крикнул ему вслед:

— Эй, Борька! А боярину вашему это… Ещё помощники не нужны будут? Ну там, по хозяйству или ещё как? Негоже, чтоб такой человек без дружины-то справлялся…

Охотник крутанулся на пятках и широко улыбнулся.

— А знаешь, может и нужны…

Я сидел в своей спальне, приводя мысли в порядок после насыщенного дня. Баня и сытный ужин помогли смыть усталость, но разум всё ещё бурлил, переваривая случившееся.

Поход в лес оказался на редкость удачным. Мы не только избавились от опасных тварей, но и разжились ценными трофеями. Эссенция, Реликты, Сумеречная сталь — всё это открывало заманчивые перспективы.

Пожалуй, стоит подумать о снаряжении торгового обоза. Сбыть излишки в крупном городе, закупить всё необходимое. Опять же, разведать обстановку и наладить связи с местным дворянством. Это всегда бывает полезно.

Следом в памяти всплыло недавнее видение — то самое, что уберегло нас от неожиданной атаки в лесу. Странное дело, никогда прежде за мной не водилось пророческого дара. Неужели в этом мире моя Грань… мой Талант раскрывается как-то иначе? Предчувствие? Ясновидение? Магия ментального толка?

Или источником этого предупреждения выступило нечто иное? Нечто пернатое и озорное?.. На этот счёт у меня уже имелись определённые догадки. Следовало их проверить.

Я на пробу потянулся к неведомому источнику той частью своего естества, что отвечала за магию. И, к моему удивлению, связь отозвалась — слабо, но отчётливо. Будто некто на том конце ждал моего зова.

Прикрыв глаза, сосредоточился на смутных образах. Удар сердца, второй, и вот я вновь парил на порядочной отдалении от ночной Угрюмихи. Видел дома, крыши, сонные улочки, факела на дозорных вышках. Две неясные тени скользили меж стволов на опушке, то и дело замирая, будто принюхиваясь, но не решились отправиться к селу.

«Снова Бездушные, — отстранённо подумал я, возвращаясь в собственное тело. — Неспокойно в наших краях. Придётся усилить дозоры».

Недолго думая, я направил по этому тонкому каналу несколько капель энергии. Уж больно любопытно было, что из этого выйдет.

Сила потекла, подобно ручейку, и эта связь отозвалась волной жара.

Невидимое пламя вспыхнуло в груди, отдаваясь теплом в конечностях.

Я инстинктивно вцепился в это ощущение, пытаясь удержать, усилить его. Чем больше энергии я вливал, тем отчётливее становился контакт, будто нечто на том конце присматривалось ко мне.

Я направил своё сознание вдоль этой призрачной нити, позволив себе раствориться в ней. Знакомая картина ночной Угрюмихи с высоты птичьего полёта стала отчётливее, и я осознал себя в чужом теле.