Чтение онлайн

— Полина, — произнёс он негромко, без обычной театральности, — я буду страховать по хирургической части и слежу за витальными показателями. Давление, пульс, зрачки. Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь. В Венеции для подобной операции собирали бы целый консилиум, а у вас тут… — он осёкся, увидев, как Полина сжала челюсти. — Ладно. Основная работа на вас, cara mia. Я рядом.

Гидромантка кивнула и начала расставлять всё необходимое. Четыре крупных кристалла Эссенции легли на салфетку рядом с креслом матери. Медицинские инструменты Альбинони заняли место на столике у кровати. Из сумки выглянул край макета черепа с разноцветными проволочками — она взяла его по привычке, но доставать не стала. За последние месяцы Полина изучила сосудистую сеть в голове матери настолько подробно, что любой макет казался ей грубой карикатурой.

Прикрыв глаза, Белозёрова положила ладонь на запястье Лидии и направила гидромантическое чутьё внутрь. Ощущение было знакомым: живое тело открывалось перед ней, как трёхмерная карта. Сердце толкало кровь в аорту, потоки разбегались по артериям, поднимались к голове, разветвлялись до тончайших капилляров. И там, в лобных долях, сидело уплотнение размером с грецкий орех, оплетённое паутиной сосудов, четыре из которых были основными. Вокруг тела Лидии мерцала защитная аура, видимая лишь внутренним зрением мага, полупрозрачное сияние магического ядра, реагирующее на любое чужое вмешательство.

Полина открыла глаза и присела на стул напротив графини. Взяла её за обе руки. Ладони Лидии были сухими и холодными.

— Мама, — позвала она тихо.

Та не пошевелилась. Она смотрела сквозь дочь так, словно та была частью мебели.

— Мама, послушай меня, — Полина говорила ровно, мягко, как учили на целительских курсах. — Я нашла причину твоей болезни. Я могу тебя вылечить. Мне нужно, чтобы ты просто не сопротивлялась. Просто позволила мне помочь.

Лидия моргнула. Зрачки сместились, сфокусировались на лице Полины, и на секунду девушка увидела в глазах матери проблеск узнавания.

— Мама, это я. Полли, — добавила она, используя детское прозвище, от которого всегда щемило сердце.

Лидия вздрогнула. Рот приоткрылся, губы задвигались, словно она искала слово, которое не могла вспомнить. Потом глаза расширились, и в них плеснулся страх.

— Нет, — сдавленно прошептала Лидия и отдёрнула руки. — Нет. Ты… — она отодвинулась вглубь кресла, прижимая ладони к груди. — Тебя подослали. Демоны подослали. Моя девочка не… не…

— Мама, никаких демонов нет. Больна не душа, а тело. У тебя в голове опухоль. Она давит на мозг, поэтому тебе кажется…

— Предательница! — визгливо выкрикнула Лидия, вжимаясь в спинку кресла. — Хотят отравить! Все хотят отравить!

Она начала раскачиваться, закрывая уши ладонями. Подрагивающая правая рука прижималась к виску неуверенно, словно не слушалась до конца.

Полина попробовала ещё раз. Наклонилась вперёд, заговорила медленнее:

— Мама. Настоящая ты всё ещё заперта внутри. Болезнь мешает тебе быть собой. Я пришла, чтобы это исправить. Просто позволь мне.

Лидия не слышала. Она раскачивалась, бормоча что-то бессвязное, и взгляд снова остекленел, утратив фокус. Уговоры не работали.

Альбинони за спиной Полины тяжело вздохнул, промокая лоб платком.

Девушка стиснула зубы, выпрямилась и приняла решение.

Она подошла к креслу, осторожно положила обе ладони на виски матери и потянулась гидромантическим чутьём внутрь. Тончайшие нити магической энергии коснулись внешнего слоя ауры, и Полина ощутила, как они пытаются нащупать дорогу к капиллярам крови — к тем самым инструментам, с которыми она тренировалась на свиных мозгах и мёртвой ткани.

Аура вспыхнула.

Защитный кокон обжёг нити Полины, как раскалённая проволока. Лидия вскрикнула. Всё тело дёрнулось, голова мотнулась в сторону, и гидромантку отбросило так, словно она сунула руки в электрический разряд. Пальцы онемели.

Полина отступила на полшага, тряхнула кистями и попробовала иначе — мягче, осторожнее. Вместо прямого проникновения она искала бреши в ауре, пыталась просочиться тонкими потоками через уязвимые участки у основания черепа, где защита должна была быть слабее. Аура реагировала на каждое прикосновение мгновенно, сворачиваясь и ощетиниваясь иголками, как ёж. Полина нащупала зазор у затылка, протянула туда едва ощутимую нить — аура захлопнулась, сдавив нить, и Лидия захрипела. Это была не сознательная защита. Тело мага защищало себя от чужого вмешательства на уровне древнего инстинкта, глубже любых мыслей и решений. Даже наоборот: тело, лишённое контроля сознания, реагировало на чужую магию острее и агрессивнее.

Белозёрова усилила нажим. По вискам потёк пот, волосы прилипли к лбу. Она давила на ауру, подводя больше энергии, чем следовало, и чувствовала, как защита начинает прогибаться — чуть-чуть, но заметно. Лидия хрипела, пульс частил.

Ладонь Альбинони легла ей на плечо и сжала так, что Полина поморщилась.

— Давление сто девяносто на сто десять, — отчеканил итальянец, и в его голосе не осталось ни тени обычной театральности. — Пульс сто тридцать. Мне не нужен рентген, чтобы знать, что сосуды в зоне опухоли расширяются. Ещё немного, и произойдёт кровоизлияние. Прекращайте.

Полина отпустила нити. Сердце колотилось так, что отдавало в уши. Она отступила, обошла кресло и попробовала снова — через затылочную область, обходя основные узлы ауры. Кокон среагировал ещё быстрее, чем в прошлый раз. Третья попытка — через глазничные артерии, самый деликатный из всех путей. Полина вела нить с ювелирной точностью, миллиметр за миллиметром, ощущая упругое сопротивление ауры кончиками пальцев. Нить проскользнула на полсантиметра глубже, чем раньше, и Полина на мгновение почувствовала тёплый ток крови по цилиарными артериям. Потом аура ударила — резко, больно, как удар хлыста по обнажённому нерву. Лидия закричала. Крик оборвался хрипом.

— Basta! — Альбинони развернул Полину за плечи, заставив отойти от кресла. Глаза итальянца горели. — Хватит! Я здесь не для того, чтобы наблюдать, как вы убиваете пациентку! Давление двести! Вы понимаете, что это значит?

Белозёрова стояла в двух шагах от кресла, опустив руки. Пальцы тряслись. Губы дрожали. Она потратила около трети магического резерва, и всё это ушло на борьбу с аурой. До опухоли она даже не добралась.

Замкнутый круг. Мягкого воздействия аура не пропускала. Сильное давление грозило убить мать раньше, чем удастся добраться до цели. Недели тренировок, операции на свиных мозгах, макет из папье-маше с разноцветными проволочками, изнурительная «Малая смерть» ради ранга Магистра, и всё это упёрлось в одну проклятую стену, которую нельзя ни пробить, ни обойти.

В палате стало тихо.

Лидия, обессиленная, откинулась в кресле. Голова чуть запрокинулась, губы шевелились беззвучно. Правая рука на подлокотнике подрагивала сильнее обычного.

Полина стояла перед ней, стиснув зубы до хруста в челюстях. Глаза жгло, но слёз не было. Вместо отчаяния внутри поднималось что-то другое, горячее и тёмное. Ярость. На болезнь, которая украла мать. На месяцы, потраченные впустую, пока Лидия гнила в этой красивой клетке. На собственную беспомощность.

Гидромантка медленно опустилась на колени перед креслом. Взяла руки матери в свои. Подрагивающие пальцы Лидии были ледяными.