Чтение онлайн

Лопухина никогда не рассказывала об этом в подробностях, Коршунов нашёл историю сам, изучал её прошлое при проверке. С тех пор дотационное образование для простонародья, в том числе по магической части, стало для неё не пунктом в отчёте, а делом жизни. Когда она пробивала свою программу в Смоленске, местная знать устроила ей настоящую травлю: анонимные жалобы в канцелярию Потёмкина, отказ преподавателей работать под её началом, и в финале — увольнение с формулировкой «несоответствие занимаемой должности». Три года работы выброшены в помойку, потому что кучка бояр решила, что грамотные крестьяне им ни к чему.

Теперь, оказавшись на должности, где за ней стоял не закостенелый чиновник, а князь с армией, Ксения Дмитриевна наверняка испытывала определённое удовлетворение от того, что подобные истории впредь будут заканчиваться иначе.

Она продолжила свой доклад, а я слушал, задавал точечные вопросы, и когда она закончила с текущими проблемами, заговорил сам.

— Помимо школ и кадетских корпусов, — произнёс я, — нужно начинать закладывать техникумы и инженерные корпуса.

Ксения Дмитриевна подняла голову от блокнота. Очки блеснули в свете настольной лампы.

— Техникумы? — переспросила она. — Для кого и какого профиля?

— Содружество задыхается без технических специалистов, — ответил я. — Всё, что сложнее плуга и прялки, приходится импортировать из Бастионов. Ремонт генератора, наладка станка, ремонт сельхозтехники — для любой из этих операций нужен бастионский техник, который берёт за работу втридорога и уезжает восвояси. Нам нужны свои инженеры, механики и техники. Люди, которые умеют работать руками и головой одновременно, и при этом не обязательно маги.

Лопухина медленно опустила карандаш. Я видел, как она обдумывает сказанное, укладывая мои слова в контекст всего, что знала. Масштаб до неё дошёл: я говорил не о паре мастерских при школах. Я говорил о системе подготовки, рассчитанной на сотни выпускников в год. О кадровой базе для промышленности, которой пока не существовало.

— Это серьёзное расширение, — произнесла глава Учебного приказа. — Преподавателей для технического профиля найти ещё сложнее, чем школьных учителей. Программы нужно писать с нуля. Оборудование для мастерских…

— Преподавателей я дам, — перебил я. — Кое-кого мы нашли во время моей последней «деловой поездки». Программу составите совместно с Максимом Арсеньевым. Именно он будет отвечать за это направление.

А также всё производство, став одним из трёх человек, возглавляющих будущий Бастион.

— Оборудование закупим. Если не найдём в Содружестве, закажем за границей.

Ксения Дмитриевна помолчала несколько секунд, глядя на меня поверх очков. Я видел, что она понимает: за просьбой рассчитать стоимость создания техникумов стоит нечто большее, чем образовательная реформа. Подготовка к чему-то, контуры чего она пока не различала. Умная женщина. Именно поэтому она не задала лишних вопросов.

— Составьте смету, — закончил я. — Начнём с Владимира, там инфраструктура подходящая. Здание бывшего Посольского приказа всё равно простаивает из-за переезда в Угрюм.

Лопухина кивнула, записала последнюю строчку и закрыла блокнот. Поднялась, коротко попрощалась и вышла, мягко притворив за собой дверь.

Оставшись один, я развернул кресло к окну. Дождь за стеклом не прекращался, и мокрые крыши Угрюма блестели серым свинцовым блеском. Каждая мастерская Арсеньева работала на износ. Каждый грамотный инженер был нарасхват. Инженеры Дитриха, вывезенные из-под Минска, и нанятые белорусские специалисты составляли золотой фонд, ядро будущего производственного комплекса, однако их было мало. Когда Бастион заработает, ему понадобятся не десятки, а сотни специалистов: литейщики, токари, сборщики, наладчики, электромеханики, чертёжники, алхимики-технологи. Начинать готовить их нужно было сейчас, за годы до того, как заводы Бастиона заработают в полную силу. Если ждать момента запуска и лишь тогда озаботиться кадрами, производство захлебнётся в первый же месяц.

Я потёр переносицу и вернулся к столу, заваленному бумагами и письмами. Может ещё с кем повоевать лишь бы в этом не купаться?..

Через два дня я выехал из Угрюма в сопровождении телохранителей. Муромец покачивался на раскисшей просёлочной дороге, ведущей через ельник на северо-восток. Дождь не прекращался. Гаврила за рулём ругался вполголоса, объезжая глубокие лужи.

Через четыре часа мы свернули на едва заметную лесную тропу. Ельник расступился, сменившись берёзовой рощей, а за ней открылась широкая поляна на склоне пологого холма.

Я вышел из машины и остановился. На месте меня уже ждал Дитрих фон Ланцберг, скрестив руки на груди. При виде меня, бывший маршал Ордена Чистого Пламени выпрямился и кивнул.

— Князь Платонов, — произнёс он с едва уловимым ливонским акцентом. — Вы прибыли раньше, чем я ожидал.

— Показывай, — сказал я.

Дитрих развернулся и повёл меня вверх по склону. Монастырь Святого Николая был заброшен триста лет назад одновременно с падением Гаврилова Посада: монахи ушли, не дождавшись ни помощи, ни прихожан. С тех пор комплекс простоял пустым, медленно ветшая среди разросшегося ельника, в получасе верхом от Гаврилова Посада. Когда я искал место для штаб-квартиры Ордена, майор Молчанов упомянул о нём вскользь: крепкие стены, глубокий колодец, удобный рельеф на пологом холме. Я осмотрел монастырь через Скальда, оценил расположение и принял решение в тот же день.

За спиной Дитриха открылось то, во что руины начали превращаться за последние три дня. Территорию опоясывал свежий дощатый частокол в два человеческих роста. Подъездная дорога к воротам была засыпана щебнем и утрамбована, колея от тяжёлых грузовиков глубоко продавила грунт по обочинам. У ворот стояли часовые в камуфляже без знаков различия, вооружённые автоматами.

Внутренний двор превратился в строительную площадку. Десятки рабочих укладывали каменные блоки.

— Северная стена в приоритете, — Дитрих указал на кладку, — потому что там самый пологий подход, удобный для атаки. Частокол продержится против Трухляков, но не против Стриг, поэтому это лишь временная мера. Каменную стену закончим через несколько дней.

Четвёрка геомантов, стоя полукругом у основания колокольни, выправляла кладку, и массивные каменные плиты едва заметно смещались под воздействием магии, выравниваясь по отвесу. Строительные леса обхватывали колокольню, которая прежде кренилась градусов на пять, а сейчас стояла почти ровно.

— Используем её как наблюдательный пункт, — пояснил маршал, задрав голову. — С верхней площадки просматривается вся округа на три километра.

Правее, в бывшей трапезной с заново настеленной кровлей, двое в рабочих куртках склонились над чертежами. Рядом громоздились многочисленные ящики.

На реконструкцию этого места я бросил значительные ресурсы: строительные артели из Суздаля, геомантов из Академии, караваны с досками, камнем, цементной смесью, провиантом и боеприпасами. Стремянников, увидев итоговую смету, лишь потёр переносицу. Я его прекрасно понимал. Содержание шести сотен рыцарей, их вооружение, обмундирование, строительство казарм и полигона обходились княжеской казне в сумму, сопоставимую с годовым содержанием стрелецкого полка. Вложение, которое должно было окупиться не деньгами, а безопасностью.