Чтение онлайн

Я вытянул раскрытую ладонь навстречу летящим жгутам, и на пальцах проступили древние руны, светящиеся сквозь кожу. Без единого слова и лишних жестов я нащупал тончайшую нить, связывавшую противника с его заклинанием, — пульсирующую связь между магом и творением. Структура чар раскрылась перед внутренним зрением: переплетение потоков, узлы силы, ключевые точки. Одним ментальным усилием я перехватил контроль. С Архимагистром чужой стихии пришлось бы повозиться, но напротив меня стоял Магистр, и кварц, пусть и измельчённый до состояния пыли, оставался камнем. А камень — это моя стихия. То, из чего я в прошлой жизни возводил стены крепостей и создавал убийственные заклинания. Для Суворина песчаные жгуты оставались вершиной мастерства. Для меня они являлись тем же, чем деревянный меч в руках оруженосца — для закалённого воина. Именно поэтому чужое заклинание подчинилось мне охотнее, чем выдрессированная собака, учуявшая настоящего хозяина.

Два жгута замерли в воздухе, потеряв направляющий импульс, и рассыпались безвольным дождём на пол, усыпав ковёр и обломки журнального столика мелким серо-белым песком. Третий я уплотнил, сжимая кварцевые зёрна до каменной твёрдости, и швырнул обратно, превращая в облако шрапнели.

Враг среагировал быстро. Плотная вращающаяся стена из кварцевой пыли выросла перед ним за долю секунды, гася кинетическую энергию осколков. Шрапнель увязла в песчаном щите, не пробив его. Медиамагнат знал своё дело. Будучи Магистром третьей ступени он стоял лишь в шаге от звания Архимагистра, но сделать этот шаг так и не решился. Я чувствовал червоточину внутри его личности так же чётко, как мог учуять приторный аромат его средства для ухода за усами. Для своего ранга он был силён, а в собственном логове, среди скрытых запасов кварца, опаснее вдвойне.

Осознав, что прямой контроль над песком проигран, Суворин сменил тактику за считанные мгновения. Вместо того чтобы удерживать массу, он распылил весь оставшийся кварц в мельчайшую пыль, заполняя помещение. Разумный ход: не пытайся контролировать то, что контролирует противник, — создай среду, в которой ориентируешься лучше него.

Песчаная буря обрушилась на пентхаус. Видимость рухнула до нуля. Кварцевая взвесь мгновенно забила воздух, превратив комнату в камеру для пескоструйной обработки. Умное стекло панорамных окон затрещало и лопнуло, не выдержав давления, и осколки полетели наружу, в ночной Смоленск, а следом за ними из пустых проёмов двадцатого этажа хлынула кварцевая пыль, обрушиваясь на город серым водопадом. Здание ощутимо вздрогнуло под ногами. Иллюзорные проекции новостных лент погасли. Кристаллы климат-контроля взорвались один за другим мелкими вспышками, разбрасывая осколки по гудящему от песка воздуху. Кожаная мебель моментально оказалась вспорота, а её обивка расползлась лохмотьями.

Я оценил ход. Грамотно. Псаммомант чувствует каждую песчинку в пространстве и видит сквозь бурю так же легко, как рыба видит в воде. Для него кварцевая взвесь была не помехой, а привычной средой обитания. Я же, лишившись обзора, должен был полагаться только на магическое восприятие.

Бороться с бурей я не стал. Вместо этого активировал Живую броню, вложив двести капель магической энергии. Трансформация началась с кончиков пальцев: титан проступил из пор серебристой волной, поднимаясь по ладоням к предплечьям, перетекая на грудь и спину, запечатывая шею и лицо. За секунду тело покрылось адаптивной металлической плёнкой, зеркальной и гладкой. Кварцевые зёрна забарабанили по ней, высекая крошечные искры, и в отражении брони на мгновение мелькнула ревущая буря — серо-белая мгла, расчерченная оранжевыми вспышками от лопающихся кристаллов. Я задержал дыхание — внутри металлического кокона воздуха хватало на несколько минут.

Контратака последовала немедленно. Шахматные фигуры на разбитом столике были металлическими: литой бронзовый набор, тяжёлый, с острыми гранями. Суворин держал дорогой комплект. Шесть фигур, уцелевших при разрушении стола, взлетели с пола и разогнались до скорости пуль, рассекая воздух с характерным тонким визгом. Каждый атом металла в них слушался меня, и я вёл их через кварцевую взвесь, чувствуя цель магическим восприятием: горячее пятно ауры противника пульсировало в семи метрах правее, за вращающимся щитом.

Две фигуры он отклонил потоком песка, и они врезались в стену за его спиной, уйдя в кирпичную кладку по самое основание, как стрелы в вату. Третья, бронзовый конь с заострённым основанием, ударила в правое плечо и прошла навылет через дельтовидную мышцу, оставив на выходе рваную дыру размером с пятак. Александр дёрнулся, хватаясь за плечо. Кровь хлынула по руке, заливая рукав пиджака и капая на засыпанный кварцевой пылью пол.

Раненый медиамагнат пошёл ва-банк. Весь кварц в помещении разом дрогнул, стягиваясь к единому центру над моей головой. Тонны спрессованного песка формировались в монолитный блок, плотный, как бетонная плита, нацеленный раздавить меня одним ударом. Заклинание пожрало остатки резерва Суворина: ход отчаяния, после которого второй попытки не будет.

Одновременно я ощутил движение за спиной. Тонкая струйка песка, почти неразличимая в общем хаосе бури, тащила что-то из-за декоративной панели у книжного шкафа. В магическом восприятии предмет выглядел провалом — мёртвым пятном, в котором не было ни искры энергии. Свёрток ткани, внутри которого лежало нечто, тщательно изолированное от прямого контакта с магией. Обёртка для того, чтобы песок мог нести содержимое, не развеяв собственное заклинание при касании. Аркалий… Других причин так бережно нести завёрнутый в тряпку предмет посреди боя не существовало.

Струйка подобралась на расстояние вытянутой руки от моей спины, и мёртвое пятно в магическом восприятии подрагивало, готовое сомкнуться на шее или запястье. Замысел был прозрачен: монолит сверху отвлекает, а антимагический металл тихо подбирается сзади и ложится на кожу, гася мой дар.

Я поднял руку, принимая удар монолита на защитный барьер из чистой энергии. Другой рукой потянулся к заклинанию, нащупывая нить чужого контроля. Суворин вложил в эту конструкцию остатки резерва, и связь между ним и кварцевой глыбой была тугой, отчаянной.

Параллельно короткий импульс воли рассёк песчаную струйку за моей спиной, и свёрток ударился о паркет, отскочив вбок. Ткань размоталась, и на полу, по правую руку от меня, блеснула цепочка характерного нефритового цвета. Совершенно безвредная.

— Ловкий ход, Александр Сергеевич, — мой голос, пропущенный через металлическую броню, прозвучал гулким нечеловеческим рокотом, — но недостаточно ловкий.

Три секунды наши воли тянули каменный блок в разные стороны, и пространство между нами искрило от магического напряжения. Металлические обломки мебели дрожали и подпрыгивали на полу, остатки кристаллов на покорёженных стеллажах лопались один за другим, а воздух гудел низкой вибрацией, от которой закладывало уши. На четвёртой секунде нить лопнула — родная стихия и разница рангов решили исход. Монолит затрещал, кварцевые зёрна потеряли связность и расползлись безвольной кашей. Он окончательно рассыпался.

В тот же миг ударная волна прокатилась по пентхаусу, вышибая остатки стёкол на соседних этажах. Пол проломился в двух местах, обнажив арматуру и бетон перекрытий. Трещина пробежала по потолку от стены до стены, и целая секция обшивки рухнула наружу, в пустой оконный проём, открыв вид на ночной Смоленск с высоты двадцатого этажа. Суворина снесло сквозь гипсокартонную перегородку в соседнее помещение. Он ударился спиной о кирпичную кладку несущей стены и сполз на пол, среди обломков и облаков гипсовой пыли.

Наступила тишина. Внезапная звенящая и оглушительная тишина после рёва бури. Кварцевая пыль оседала на руины пентхауса, покрывая всё серо-белым налётом. Единственными звуками оставались посвистывание ветра в пустых оконных проёмах и далёкий вой сирен где-то внизу, на улицах Бастиона.

Пентхаус больше не существовал. Роскошное жилище превратилось в руины с торчащей арматурой, голыми кирпичными стенами, дырами в полу, сквозь которые просматривался этаж ниже, и грудами обломков, присыпанных песком. Хромированная сталь стеллажей покорёжилась, а от шахматной доски осталась лишь расщеплённая деревянная рамка.