Чтение онлайн

— Связаны ли вы с Гильдией Целителей? — спросил я. — С маркизом де Понтиаком? С тем, кто стоит за смертью князя Потёмкина?

Бижики моргнула. На её лице, измученном ментальным сопротивлением, проступило нечто, чего нельзя подделать под давлением Императорской воли: искреннее недоумение.

— Не слышала ни о какой Гильдии Целителей, — ответила она с усилием. — Маркиза де Понтиака я презираю не меньше, чем он презирает нас. У нас нет ничего общего. И я понятия не имею, кто устранил вашего Потёмкина.

Один вопрос мог решить всё. Одно предложение, которое поставило бы точку в самой важной части расследования: поставлял ли Детройт боевых дронов князьям Щербатову и Шереметьеву? Я уже открыл рот, чтобы озвучить его, когда почувствовал, как что-то изменилось.

Давление Императорской воли, которое я удерживал на максимуме, встретило внезапное, яростное сопротивление. Бижики стиснула зубы так, что побелели скулы. Из её левой ноздри показалась тонкая струйка крови, потекла по губе и упала на замшевую куртку. Советница собрала осколки ментальной защиты, вложила всё, что у неё оставалось, в один рывок, и контроль лопнул с ощутимым отзвуком, ударившим меня по вискам.

Накомис рванула ручку двери и вывалилась из машины на ходу. Федот инстинктивно вдавил тормоз, и автомобиль дёрнулся, скрипнув шинами по мостовой. Я увидел, как советница перекатилась по тротуару, поднялась на ноги и побежала, не оглядываясь, в боковую улицу.

— За ней? — Федот обернулся, рука уже на рычаге передач.

— Нет. Поезжай, — велел я.

Бабурин посмотрел на меня коротко, кивнул и тронулся с места. Машина влилась в вечерний поток, оставляя за собой пустой тротуар и тёмный проём улицы, в котором исчезла магесса.

Я откинулся на спинку и провёл ладонью по лицу. Обе стороны нарушили правила. Совет запустил своего менталиста мне в голову, я применил Императорскую волю к их советнице. Бижики вырвалась и не выдала ничего, кроме того, что являлось суть её штатной работы. Секретных сведений я не получил, потому что они меня интересовали мало. Честь обеих сторон оставалась формально в неприкосновенности: они полезли ко мне, я залез к ним, счёт равный. Хранительница, скорее всего, получит доклад от Бижики, оценит ситуацию и придёт к тому же выводу. Публичный скандал не выгоден никому, а арестовывать правителя, прибывшего с торговой миссией, за допрос советницы, которая первой нарушила неприкосновенность его разума, шаг, который обрушит репутацию Детройта в глазах любого потенциального партнёра.

Беспокоило меня другое. Тщательно выстроенная схема рассыпалась. Бижики не была связана ни с Гильдией, ни с кукловодом. Она являлась обычным государственным менталистом, делавшим свою работу по приказу Хранительницы. Если так, то версия о связи Детройта с событиями в Содружестве начинала шататься. Менталист при Совете не означал менталиста при кукловоде. Детройтские компоненты в дронах не означали, что Совет передал дронов Шереметьеву. Цепочка, которую я считал выстроенной в линию, расползалась под руками, и вместо ответов я получал всё новые вопросы.

Первые результаты от поручений, данных моим людям, начали поступать на третий день, и поначалу порадовали меня ровно настолько, насколько способен порадовать пустой колодец путника, умирающего от жажды.

Курьер, приезжавший к де Понтиаку дважды за неделю, оказался местным жителем Детройта, работавшим на транспортную контору. Возил обычную деловую корреспонденцию, ни разу не отклонился от стандартного маршрута, ни с кем подозрительным не встречался. Гвардейцы проверили контору, прошлись по маршрутам, порасспрашивали соседей под видом заблудившихся туристов и вернулись ни с чем.

Василиса тоже не преуспела. Голицына попыталась через светские беседы с супругами детройтских чиновников нащупать что-нибудь о научных проектах, исследованиях Бездушных или людях, «покинувших официальные структуры». Она умела обаять собеседника и вытянуть из непринуждённого разговора больше, чем иной следователь из протокола допроса, но жёны чиновников оказались крепким орешком. Они охотно обсуждали моду, кулинарию и городские сплетни, а при малейшем намёке на что-то серьёзное переводили тему с ловкостью, выдававшей многолетнюю привычку молчать о делах мужей.

Зато третье направление принесло нечто осязаемое. Скальд, патрулировавший ночами окрестности особняка де Понтиака, в два часа ночи засёк автомобиль, покинувший двор маркиза через задние ворота. Машина направилась не в город, а за его пределы, на северо-восток, по дороге, ведущей к Великим озёрам. Через тридцать километров автомобиль свернул на частную дорогу и исчез за воротами с охраной. Скальд запомнил координаты, покружил над территорией и вернулся. За воротами располагалась обширная усадьба с несколькими строениями, окружённая лесом и ограждённая по периметру.

На следующее утро, за обсуждением маршрутов первой поставки, я попросил де Понтиака порекомендовать место для отдыха. Пояснил, что мои люди работают вторую неделю без перерыва и нуждаются в разрядке.

— С удовольствием, — маркиз без запинки назвал три заведения в городе. Клуб с бильярдом в Верхнем квартале, ресторан с живой музыкой на набережной и небольшой театр на бульваре Обвандияга.

Ни одно из них не находилось на северо-востоке. Локацию у озёр он не упомянул.

Вскоре, на очередном приёме, организованном для иностранных торговых представителей, я разговорился с двумя собеседниками из числа местной публики. Первый, представитель торговой гильдии из Верхнего квартала, грузный мужчина с багровым лицом и манерами человека, привыкшего к дорогим удовольствиям, после третьего бокала стал разговорчивее.

— Ваша Светлость, если вашим людям нужна настоящая разрядка, — он понизил голос и подмигнул, — в городе есть приличные места, а есть одно за городом, где месье может позволить себе всё, что в городе позволить себе неудобно.

— Всё? — переспросил я с ленивым любопытством.

— Решительно всё, — торговец ухмыльнулся, и в ухмылке промелькнуло специфическое удовольствие, с которым люди делятся запретным знанием. — Казино, ресторан, спа, номера для отдыха. И кое-что сверх перечисленного, если понимаете, о чём я.

Я понимал. Намёк включал в себя вещи, которые в городской черте покупать опасно.

— Владелец — Дезире Борегар, — продолжал собеседник, покачивая бокалом. — Человек, который умеет решать вопросы. Любые вопросы.

Стоявший рядом владелец небольшой мануфактуры, державшийся скромно и пивший мало, при звуке этой фамилии чуть напрягся, пробормотал что-то о том, что ему нужно поздороваться со знакомым, торопливо допил вино и откланялся. Я проводил его взглядом, отметив, что одна и та же фамилия за один вечер вызвала у двух людей противоположные реакции: развязную усмешку у первого и едва заметное напряжение у второго.