Чтение онлайн

— Стоит заделаться здесь владычицей хотя бы для того, чтобы отменить все эти орудия изощренных пыток для женщин, — недовольно пробурчала Гретта.

Соседке, в отличие от меня, удалось отбиться от половины нижних юбок и заставить запуганных ею же служанок убрать корсет подальше с глаз. Я в очередной раз пожалела, что не обладаю и толикой такой смелости, чтобы постоять за себя.

Когда пришло время причесок, горничные почему-то разом накинулись на рыжуху, оставив меня без внимания. Не то, чтобы я была в обиде, но все же спросила, отчего так?

— Велено оставить Ваши волосы распущенными, — пояснила одна из девушек, отводя глаза.

— А то в следующий раз вообще нечем будет срамоту прикрыть, — растолковала чей-то приказ, очевидно, не самая смышленая из служанок, за что заслужила множество гневных взглядов.

Гретта, которую дергали во все стороны за багряные космы, подавилась смехом, а я почувствовала, что горячая кровь прилила даже к ушам. Ходить простоволосой не хотелось — это неудобно и, как мне казалось, некрасиво. Но и ослушаться приказа Озмы — ведь только она могла так обеспокоиться моей «срамотой» — было боязно.

Похоже, присланные нам на помощь девушки пожалели попавшую в немилость невесту. Они о чем-то пошептались, и самая старшая, усадив меня на пуф, стала колдовать над моими волосами. В итоге пряди от лица были убраны назад, а остальные завитушками рассыпаны по спине. Получилось, что и прическа есть, и старухе придраться не к чему.

Оказалось, что все время наших сборов мальчишка-паж мялся в коридоре у дверей. Как только вереница горничных потянулась на выход, он проскользнул в комнату. Опасливо поглядывая на мою соседку, малец сунул мне в руку свернутый листок и улепетнул вслед за девушками.

Крайне удивленная, я развернула сложенный в несколько раз кусок бумаги. Странное дело, буквы по-отдельности были мне не знакомы, а вот слова прочесть и понять я могла. Гласили они следующее:

«Надеюсь, Вы довольны новым нарядом, цвет которого, вне всяких сомнений, придется Вам к лицу. Теперь, полагаю, Вы можете вернуть мне мой любимый плащ, что я скрепя сердце Вам одолжил. После ужина паж сопроводит Вас. Р.»

Кто автор аккуратных строчек, не трудно было догадаться. Беззастенчиво заглядывающая через мое плечо Гретта одобрительно хмыкнула, а мне стало стыдно.

— Это ж я любимый императорский плащ уволокла и, честно говоря, даже думать о нем забыла, — пристыжено призналась я соседке. — А могла ведь кем-то передать… Что ж он теперь обо мне думает?

Рыжая недоверчиво на меня посмотрела, а затем согнулась от смеха, хлопая себя по пышной юбке там, где предположительно находились колени.

— Вот глупая! — выдала она, отсмеявшись. — Он целой Империи повелитель и, думаю, плащам своим даже счету не знает. А так просто повод придумал, чтобы на свидание вечернее тебя позвать!

— А, — задумчиво протянула я, признавая, что в объяснении Гретты есть смысл.

— К тому же, очень сомневаюсь, что он озадачился выбором цвета одежки еще для кого-то, — рыжая покрутилась, демонстрируя свое темно-зеленое одеяние.

Моя гордыня, которая, к слову, довольно редко себя проявляла, на этот раз вполне оправдано возликовала. И новое платье, все еще тянувшее меня к земле едва посильным грузом, вдруг показалось самым замечательным.

На завтрак мы опоздали. А все потому, что в моем новом наряде можно было разве что величественно и плавно шествовать. Либо натужно сунуться, но с той же черепашьей скоростью. По дороге к трапезной я делала и то, и другое в зависимости от степени усталости. Да лучше б я десяток раз на рынок и обратно сбегала с порученьями Агафьи, чем тащить на себе весь этот шелк и бархат! В какой-то момент Гретте, которая куда более свободно двигалась в своем облегченном варианте платья по здешнему фасону, пришлось даже тянуть меня за руку.

Только даром моя соседка переживала, что нам еды не хватит, если не поторопимся. Все сидящие за столом невесты увлечены были отнюдь не остывающими блюдами. Напряжение витало в воздухе, и, кажется, его можно было ощутить кожей. Нашего появления никто и не заметил. Я посмотрела на Гретту — та лишь неопределенно пожала плечами и указала взглядом на явно взволнованную Ханну. Мы сели по обе стороны от нее, и рыжуха тихо спросила о том, что произошло.

— Тут Малика принялась рассуждать, кто и сколько продержится на отборе невест, — едва различимым шепотом отвечала девушка. — И решила она, что первыми Рингард прогонит Видану и Джилу. И если Вида просто опечалилась, то черноволосая взяла и заморозила воду в стакане Малики, когда та отпить собиралась. А после все крошки со стола сдуло на платье Джилы. Кажется, они сейчас сцепятся…

Необходимо было что-то предпринять. Не то, чтобы мне не любопытно было посмотреть на противостояние двух девиц явно не из робкого десятка, но еще больше хотелось спокойно поесть. А я, кстати, еще с дому и маковой росинки во рту не имела.

— Надо же, настоящий лед! — преувеличенно радостно воскликнула я, подхватывая без спроса бокал Малики. — В жизни его не видела!

И это была правда. Лед обжигал пальцы холодом, превращаясь в воду от соприкосновения с теплом. Очень интересные ощущения. Мои восторги с готовностью разделила Вайоми, тоже с некоторой опаской потрогав ледяные кристаллы. Джила немного приосанилась от гордости и снисходительно улыбнулась.

Догадавшись, к чему эти восторги, Гретта тоже решила посодействовать. Она принялась восхвалять необыкновенную прическу нашей брюнетки. Там действительно было на что посмотреть: волосы были уложены в форме цветов и затейливых узоров, словно короной венчавших голову девушки.

Спустя несколько минут подобных восхищений, назревавший конфликт был если не забыт, то отложен на неопределенное время. А потому поели мы во вполне дружественной обстановке, делясь своими впечатлениями от местной моды и строя догадки о том, что нас сегодня ждет. Права оказалась Малика, надменно заявившая, что многим присутствующим не помешает урок хороших манер.

Весь день мы провели в компании высокой и болезненно худощавой графини средних лет, учившей нас местным правилам этикета. Ее сиятельство — а именно так следует обращаться к женщине в этом титуле — даже последующие обед и ужин превратила в уроки. Я честно старалась запомнить, как полагается сидеть, с кем беседовать после смены блюд, сколько и чего можно съесть и выпить, а главное — какие приборы при этом использовать, но постоянно допускала мелкие оплошности.

Графиня (надо отдать ей должное) ни на кого голос не повышала и не ругала за невнимательность, а лишь искренне расстраивалась из-за наших неудач. Мне, как, похоже, и остальным девушка, очень не хотелось огорчать эту добрую утонченную женщину. Даже Гретта, забыв о своих шалостях, всерьез углубилась в изучение предназначения вилок и бокалов, пояснив, что «в жизни пригодится». Я заинтересовалась, как именно эти знания могут быть ей полезны, если она не собирается замуж за императора, но соседка только досадливо отмахнулась от моих расспросов.

После ужина, когда мы с Греттой возвращались в свои покои, я вдруг запаниковала:

— А если я пройдусь не так, сяду не там, скажу не то? — запугивала сама себя. — Рингард же подумает, что я деревенщина, точнее — островетянщина необразованная.

— Так ты же иномирянка, а значит — не деревенщина, а диво дивное, — насмешливо комментировала мои страхи соседка.

— О чем мне с ним говорить? Что у нас может быть общего? — не унималась я.

— А ты говори о нем, — предложила рыжая, — то есть о том, какой он умный, сильный, ловкий…