Чтение онлайн

ПЕРВАЯ ИМПЕРАТРИЦА

Сугита с неба смотрел на любимого человека. Его сын, первый император, которого он создал по своему подобию, печалился. Человек плакал на своем золотом троне. Сугита воззвал к молнии и спустился по лестнице Киты.

Он подошел к рыдающему человеку.

— Что тревожит тебя, сын? спросил он, не понимая. Сугита видел с небес все дары, что он дал человеку: плодородные поля, где риса хватило бы на вечность, шахты с железом, золотом и драгоценными камнями, люди, что поклонялись ему, восхваляли его как бога. Я дал тебе так много, — отметил Сугита, переживая из-за того, что человек хотел больше.

Губы сына дрожали.

— У меня есть все, но это не с кем разделить.

Сугита удивленно раскрыл рот. Он не подумал, что человеку нужна любовь. Любовь была божественной. Он думал, это могли только боги и богини.

— Ты хочешь женщину, что разделит с тобой жизнь? спросил Сугита.

— Да, — глаза человека загорелись. Я хочу женщину, — сказал он Сугите. Но она должна быть достойна меня.

Сугита кивнул. Он собрал женщин из каждого клана и устроил их в дальнем углу Хоноку. Он оставил их в пещере, вырезанной водой и ветром посреди одинокого утеса. Среди женщин были две сестры, Макото и Тсукико, дочери торговца зонтами.

Макото и Тсукико вооружились шелковыми зонтиками, бились с другими женщинами за кусочки веревки, разбросанные по пещере. Они с помощью веревки слезли с утеса.

Внизу Тсукико простонала:

— Я хочу домой.

Макото сжала руку Тсукико и прижала к своей щеке.

— Кроха, как твоя старшая сестра, я обещаю, что ты попадешь домой, или я умру, пытаясь отвести тебя.

Девушки пошли в сторону созвездия Барабана, надеясь, что доберутся до своей деревушки. С первым теплым ветром лета они пришли к горе.

— Только вверх, — сказала Макото. Они поднялись. На вершине перед ними раскинулась Хоноку. Сестры поняли, что были к дому не ближе, чем звезды к Земле.

Они шли дальше. Осень поцеловала лето на прощание. Упал первый лист, и они попали в заброшенную деревню. Они не надеялись. Они воровали в домах, набивали рты полосками мяса дикого кабана, маринованной свеклой и грибами в мисо. Но деревня не была заброшенной. Пока сестры спали, вернулись ее жители. Они. Демоны высотой в восемь футов с четырьмя глазами и шестью черными рогами на головах. Сильнейшие из ёкаев. Макото и Тсукико отбились зонтиками и выбрались из деревни они.

Но за каждую победу нужно было платить цену.

Тсукико была сильно ранена. Макото отказывалась бросать сестру. Она была умной и яростной. Макото построила сани из веток, подняла Тсукико на эти носилки.

— Кроха, я доставлю тебя домой или умру в пути, — Макото тащила носилки. Зима прогнала осень. Пошел снег. Чтобы отвлечь Тсукико, Макото пела ей. Тсукико подпевала, и Макото слышала ее за воем ветра. Макото вскоре поняла, что голос Тсукико утих.

Макото остановилась.

Носилок за ней уже не было. Ветер лишил руки Макото тепла. Она думала, что держала носилки, а хватала воздух. Макото зарыдала и пошла обратно. Она нашла Тсукико в сугробе. Ее губы посинели, глаза были закрытыми. Лед появился на ее ресницах. Тсукико умерла.

Рыдая, Макото сжалась у тела сестры.

— Кроха, я доставлю тебя домой или умру в пути, — они не были дома. Макото решила погибнуть рядом с сестрой. Она спала во время бурь. Снег покрыл их тела. Но зима не забирала ее. Природа защищала ее. Когда снег растаял, он пролился в ее рот, заставляя ее пить. Весенний ветер сотряс деревья, и еловые ветви упали и укрыли ее теплым одеялом. И когда первое яблоко упало с дерева неподалеку, оно прикатилось в ее раскрытую ладонь. Она не умерла. Природа не дала ей. Тело Тсукико к тому времени оказалось под землей, и только ее нежные пальцы еще были над поверхностью.

Мужчина подошел к ней. Макото растерянно сжала зонтик и уперла его конец в горло мужчины. Кровь потекла по его шее.

Мужчина опустился на колени.

— Моя невеста, равная мне! воскликнул он.

Она тут же узнала мужчину. Императора.

— Я хочу домой, — сказала она, бросив потрепанный зонтик.

— Ты дома, — ответил император. Его рука описала дугу, и за ним она увидела дворец, золотой и сияющий в свете весны.

Она заплакала.

— Я подвела сестру.

Император нежно улыбнулся.

— Успех и поражение лишь иллюзии. Не держись за них, — он прошептал, кем она была и кем станет. Правительница, — сказал он. Моя, — сказал он.

Любима природой.

Почитаема мужем.

Императрица всех Времен года.

ГЛАВА 7

Таро

Вода лилась с неба, стучала по черепице дворца, стекала по выемкам и из ртов золотых шачихоко гибридов тигра и карма, что призывали дождь и защищали от огня.

Таро во дворце отвернулся от кашля императора. За последние сутки кашель стал сильнее. Они сидели за низким столиком для ужина из пирожков с рыбной пастой и овощами в кунжутном масле. Император едва мог проглотить еду. Слуга бросился вперед, вода из серебряного графина плескалась ему на руки, но император отогнал его.

— Тебя осматривали теоретики? послушно спросил Таро.

Император сделал глоток сакэ, его щеки пылали, глаза слезились. Он покачал головой.

— Я лучше подавлюсь насмерть, чем подпущу их к себе.

Таро вскинул бровь, но промолчал. Теоретики помогали маме Таро, когда она рожала его. Они ошиблись, и его матери становилось все хуже при родах. Император в отчаянии призвал другую помощь. Футакучи-онна были известны навыком повитухи, и этот ёкай был единственной надеждой императора. Женщина с двумя ртами безопасно вытащила Таро в мир живых, но лишь смогла помочь императрице покинуть этот мир. Так думал император. Оттуда началась ненависть императора к ёкаям.

«Забавно, как любовь доводит до ненависти».

Повисла напряженная тишина. Таро смотрел поверх плеча императора в окно. Дождь продолжался. Снаружи тянулся Сухой сад, белый песок был украшен рисунком параллельных кругов, подражая каплям, падающим в воду.

Человек рядом с Таро кашлянул.

— Во дворце говорят о таком, — Таро посмотрел на Сатоши. С круглым лицом, ямочками и длинными ресницами Сатоши выглядел как мальчик, а не мужчина. Он был в белом одеянии, красная ткань свисала с плеча, обвивала пояс, отмечая его статус Высшего священника. Татуировки портили его ладони, но не лицо.

«Странный выбор», — многие священники разрисовывали все тела, но руки и лица были в татуировках всегда. Синие завитки были проклятиями. Они имели тот же эффект, что и произнесенные. Когда ёкай касался чернил, он сгорал.

Сатоши часто присоединялся к Таро и отцу за ужином. Он играл много ролей во дворце. Священник. Советчик. Хранитель мира.

Сатоши был наполовину братом Таро. Сын наложницы, Сатоши не был угрозой для трона. Но почему-то их отец любил бастарда больше Таро. Так казалось. На самом деле император считал обоих сыновей бородавками, которые он терпел, но не любил. Это не мешало Сатоши искать одобрения императора при каждом случае. Сатоши обходился с Таро так же, искал у императора и принца симпатии, как бродячий пес, что нюхает дружелюбную руку.