Чтение онлайн

* * *

Акира не пошел домой.

Он искал убежища на каштане, прыгая по веткам легко, как птица. Он устроился на нижней ветке, скрытый листьями размером с ладонь. Когда дрожь в руках унялась, он закрыл лицо черной маской. Рука болела, где ее сжимала мать Мари.

«Просто синяк на гордости».

Он забрался выше, еще выше, пока не добрался почти до вершины. Оттуда он видел всю Цуму соломенные крыши в серебре звезд, острые горы со снегом, темные силуэты на фоне ночного неба. Он устроился, отдышался и опустошил разум.

* * *

Сны Акиры, как всегда, были беспокойными.

Он думал, как было раньше до того, как его семью выгнали из города вооруженные жители, до того, как им пришлось забраться на гору и жить изгоями, до того, как он стал Сыном кошмаров и встретил красивую девушку-зверя.

Они жили в Хана Мачи, городе веселья, где правила и приличия были гибкими. Каждый вечер Акира сопровождал мать на прогулке. Во сне Акира шел с ней, обвив ее руку своей. Он недавно подрос, обогнал маму на фут. Его долговязое тело уже не подходило под семь лет его жизни.

Темная брусчатка улицы сияла от летнего дождя. Розовые бумажные фонари покачивались от ветра сверху. Меланхоличные ноты сямисэна доносились с ветром, и Акира задумался, не играл ли его отец на традиционном трехструнном инструменте.

Пьяные веселящиеся вышли на улицу.

— Смотрите на эту женщину со шрамами! Это Девица с разрезанным ртом! закричал один.

— Прошу вас, — размеренно сказала Мизуки. Мы с сыном пытаемся насладиться вечером.

Мужчина оскалился, показывая серые зубы. Цвет совпадал с его душой.

— И у ребенка они есть! мужчина указал на Акиру. Ты сын убийцы! Сын кошмаров.

Акира и его мать бежали домой.

Часы спустя Акира проснулся от толпы вооруженных жителей у окна их дома, скандирующих:

— Убийца! Убийца! Убийца!

С первым светом они убежали из Хана Мачи. Город уже не был безопасным. Они пропали в глуши гор, его родители впервые дышали свободно. Они нашли укрытие. Но Акира смотрел на деревья, видел, как покачивались их ветви, закрывая его, как прутья клетки.

До Мари.

* * *

Акира прогнал сон из головы и выпрямился, проверил укрытие. Листья скрывали его.

«Жены-звери не обрадуются Сыну кошмаров вблизи их деревни».

Сын кошмаров. Снова это прозвище.

Он стал использовать это имя, словно это лишало его силы. Он прислонился к стволу большого дерева и почистил зубы. Солнце поднималось выше. Птицы проснулись и пели, их песня была живой. Это отличалось от ощущений Акиры. Слова Тами пробрались в грудь Акиры.

«У моей дочери всегда было нежное сердце, сильное желание любить. И ты так отчаянно нуждался в любви», — это было правдой. Осознание испугало Акиру. Он всегда искал того, кто скажет ему, что он хороший, достойный.

Врата Цумы открылись со скрипом. Он встрепенулся, смотрел сквозь ветки, как шестеро самураев прибыли с черным лакированным паланкином с жемчугом. Четверо несли паланкин, а двое ехали на лошадях по бокам, явно лидеры. Низкий из лидеров держался за бок, сидел напряженно. Он был ранен? У каждого из шести было два меча, длинный и короткий, на левом бедре. Все были в традиционной броне. Акира нахмурился. Самураи казались неряшливыми.

Их широкие хакама были в пятнах, без традиционных семи складок, представляющих семь добродетелей. Они были мятыми, рваными. Их узлы на головах перекосились. Самурай в своей жизни мог служить десятку хозяев, добраться до даймё или сёгунов, до императора. Они меняли верность в зависимости от денег. Эти самураи точно были без хозяев. Они были одиночками, наемниками без верности императору.

— Ронины, — прошептал Акира. Их души были черными. Такими темными, что пятен не было видно.

«Банда изгоев поведет Мари в город императора?» — боги и богини знали, где их нашла Тами. Самый высокий самурай спешился и разделился на группы, он чуть прихрамывал.

Акира смотрел на него. Было что-то знакомое в изгибах его лица. Он откуда-то знал его? Может, из Хана Мачи. Самураи не должны были потакать плотским развлечениям. Но многие посещали город, обычно в масках или замысловатых нарядах.

Жена-зверь поприветствовала самураев. Юка. Мари часто рассказывала о ней, последней жене-звере, родившей дочь. Больше жен-зверей вышли из домов. Ветерок донес до Акиры запах духов. В лучших кимоно жены-звери замерли, как цветные павлины с напудренными белыми лицами. Из-за вееров и зонтиков они поглядывали на самураев, редкое зрелище в сонной деревне женщин.

Самурай хранил лицо бесстрастным, пока Юка говорила, а потом повела его по пыльной дороге за угол. Сердце Акиры колотилось. Они знали, куда они шли. Дом Мари.

Самурай появился с деревянным сундуком Мари на спине. Мари и ее мама шагали следом. Акира не узнал бы ее, если бы не голубой цвет ее души. Ее лицо было белым, губы нарисовали, глаза подвели красным. Ее черные волосы стянули в пучок, что выглядел больно. Шелковые цветы вишни украшали ее волосы. Она смотрела на небо, не замечая его за ветвями. Но он видел ее. Несмотря на ее макияж и тяжелое кимоно, Мари была обнажена, открыта. Одинока.

Жены-звери следовали за Мари и Тами, обмахиваясь веерами и лентами. Парад и путь смерти. Мари споткнулась у ворот, прижала ладонь к горлу. Акира заерзал, готовый прыгнуть. Но Мари подняла голову, отогнала то, что мучило ее, и даже выдавила улыбку. Уверенно. Решительно. Как он восхищался ее смелостью. Как завидовал ей.

Прозвенел крик, и процессия расступилась. Девушка в грязной мятой юката со спутанными волосами и душой цвета синяка прошла вперед и затормозила. Хисса.

Хисса раскрыла ладонь, не зная или не замечая самураев и недовольные взгляды жен-зверей. Вещь блестела в свете солнца кусочек серебряного металла с пятью пересекающимися кругами.

Мари робко приняла предмет. Хисса низко поклонилась, проявляя высшее уважение. Мари ответила тем же. Она поцеловала мать в щеку. Тами надела ожерелье через голову Мари, бечевку, переплетенную с медными монетами. Высокий самурай улыбнулся и помог Мари забраться в паланкин. Самурай с хромотой забрал сундук и забрался на лошадь.

Акира смотрел, как они становились точками на дороге, а потом они пропали. Деревья впервые за годы смыкались вокруг него. Душили его.

«Ты не смелый», — но, может, он мог стать таким. Стать достойным Мари.

В тот миг Акира принял решение. Он почти всю жизнь провел в тенях и ненавидел это, существовал во тьме, на краю, но всегда боялся выйти на свет, дать людям увидеть его лицо в шрамах, его трусливую душу. Он должен стать сильнее.

«Разве смелость не строится на упорстве и железной воле?» — он никогда не перерастет страхи, если останется в горах. Деревья скрывали, дарили слишком много безопасности.