Чтение онлайн

Ледяной туман над Ветвистым Крестом сгустился, словно сама земля не хотела отпускать их.

Деревенские стояли кучкой, их лица были серыми. Даже дети молчали, прижавшись к матерям.

Брант первым не выдержал.

— Это всё из-за тебя! — Его голос сорвался на хрип, когда он бросился на Улисса, сжимая в руках топор. — Из-за тебя!

Улисс даже не уклонился. Он лишь поднял руку — ту самую, что теперь была симбиозом метала и плоти и отшвырнул Бранта, как пустой мешок.

— Это уже не изменить.

Голос его звучал не как оправдание, не как сожаление. Как приговор.

Брант рухнул в снег. Его пальцы впились в белую мякоть, словно пытаясь удержать то, что уже нельзя было удержать.

— Чёрт… Чёрт! — Он бил кулаками по земле, пока Ильза не схватила его за плечо.

— Хватит, парень. — Её голос был хриплым, но твёрдым. — Что случилось, того не изменить.

Лоренц стоял чуть поодаль, его лицо было каменным. Он смотрел не на Улисса, не на Бранта — на деревню. На дома, на снежные равнины, на ржавый крест у реки. Его взгляд упал на обездвиженные корпуса Железномордых.

— Это были не ликвидаторы, — тихо, но чётко произнёс он. — Всего лишь патруль. — Он медленно обвёл взглядом толпу, и в его глазах читалась вся горечь происходящего. — Они не вернутся. И теперь за ними точно придут... Их будет много. Они сотрут тут всё. Просто чтобы ничто не напоминало о случившемся.

В наступившей тишине его слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые.

— Собирайте вещи, — на этот раз его голос прозвучал громче, со стальной твёрдостью. — На закате надо уйти. Иначе не уйти никогда.

Никто не спорил.

Никто не кричал.

Они просто разошлись.

Бегство больше не было возможностью — оно стало приговором.

Гефест подошёл к Улиссу, когда тот стоял у края деревни, глядя в сторону реки.

— Ты знал?

Улисс не ответил.

— Вчера. Когда сказал, что видел этот путь.

Тишина.

Только ветер шевелил полы плаща, только где-то вдали орал ворон.

Гефест развернулся и пошёл прочь.

Люди по одному выбирались из тайника под мельницей, нагруженные оружием и припасами в холщовых мешках.

Лира, закутанная в старый платок матери, стояла у порога и смотрела, как отец рубит топором огромные деревянные часы с треснутым стеклом.

— Он же сломаны, — прошептала она.

— Но они наши. — Брант не поднял глаз, только ударил топором по корпусу.

Рядом Марта набивала котомку сушеными травами и склянками с мутной жидкостью.

— Бабушкины настойки, — буркнула она, заметив взгляд Лоренца. — От лихорадки, от ран, от тоски.

Лоренц лишь кивнул, проверяя затяжки на «Лесном краулере» — их единственном транспортном средстве.

Это был гибрид парового трактора и повозки: массивные колеса с шипами для бездорожья, бойлер на задней платформе, дымящийся даже сейчас, и прицеп, собранный из старых бочек и досок. Настоящий монстр.

— Вместит женщин с детьми и груз, — пробормотал Лоренц, постукивая по манометру. — Мужчины пойдут рядом.

Гефест наблюдал за сбором, анализируя каждый предмет. Его взгляд задержался на «Лесном краулере».

— Он на угле?

— Уголь в бункере, вода в цистерне, — ответил Лоренц. — Но, если дорога дальше трёх дней — нам крышка.

Улисс стоял в стороне, его лицо было непроницаемым. Только пальцы левой руки слегка подрагивали, будто чувствуя приближение чего-то.

Ян украдкой наблюдал за Руби, пока закидывал мешки с провизией в кузов краулера. Она сидела на краю платформы, чистя кинжал куском промасленной ткани, и время от времени бросала взгляды в сторону деревни.

Её движения были плавными, как у хищницы, а острый клык, выглядывающий из-под губы, придавал лицу что-то дикое и совершенно недоброе.

Ян вспомнил, как она без колебаний пристрелила того Железноликого. Как смеялась, когда он рухнул на землю.

Его пальцы вдруг стали неуклюжими, и мешок с мукой грохнулся на снег.

— Эй, осторожнее! — рявкнул Брант.

Руби подняла голову и ухмыльнулась.

— Что, Янчик, руки дрожат? — Она ловко перевернула кинжал в пальцах, и лезвие блеснуло в утреннем свете. — Или это не от страха?

Ян почувствовал, как горячая волна приливала к щекам.

— Я… я просто…

Он не знал, что сказать.

Она пугала его.

Но в то же время притягивала, как огонь — обжигая, но не отпуская.

— Не дразни парня, — буркнул Лоренц, проверяя паровые клапаны. — Ему и так тяжело.

Руби рассмеялась.

— Ой, да ладно тебе! — Она вдруг спрыгнула с платформы и подошла к Яну так близко, что он почувствовал запах ее духов — как дым от пороха. — Ты же хотел со мной познакомиться, да?

Ян отпрянул.

— Я… я передумал.

— Умный мальчик, — прошептала она, проводя лезвием по его щеке — не нажимая, но достаточно, чтобы он замер. — Я ведь не для таких, как ты.

И, усмехнувшись, отошла, оставив его с трясущимися руками и смесью ужаса и восторга в груди.

Гефест, наблюдавший за этим, тихо щелкнул шестернями.

— Она играет с ним.

— Это его выбор — глухо ответил Улисс.

А Ян все ещё стоял, трогая пальцами то место, где лезвие коснулось кожи.

Вскоре деревня опустела.

«Лесной краулер» стоял на окраине, уже заправленный, уже готовый к дороге. Люди толпились вокруг, перешептываясь, бросая тревожные взгляды.

— Где старуха? — спросил Брант, пересчитывая головы.

Марта нахмурилась:

— Не выходила.

Лоренц выругался сквозь зубы и направился к её дому. Остальные потянулись за ним.

На крыльце стояла пустая кресло-качалка.

Дверь была приоткрыта. Внутри воняло чем-то древним, как сама земля под деревней.

Ильза сидела за столом, перед ней — бутыль мутной жидкости и единственная рюмка.

— А, пришли! — Она хрипло рассмеялась, поднимая рюмку. — Ну, заходите, провожайте старуху!