Чтение онлайн

– - В чем дело, - когда моя рука легла на эфес шпаги, а голова Перси молниеносно поднялась над столом, низкий толстый проситель отпрянул.

– - Дело ...- заикаясь, пробормотал он и безопасности ради отступил на шаг.
– Дело не во мне, благородный господин. Просто на улице вас ожидает дама. Она настояла, чтобы вы сами вышли к ней.

Я подхватил шляпу и плащ и ринулся к двери. Перси, что-то недовольно ворча, последовал за мной, перед этим умудрившись наступить на ногу кабатчика, так, что тот вскрикнул. За порогом, чуть поодаль от пятна оранжевого света стояла Пантея и с лукавой улыбкой наблюдала за нами. Какой дьявол принес ее в это место. Как только мы вышли, дверь за нами не очень учтиво захлопнули и даже задвинули запор. Злиться на хозяина на этот раз было бы неправильным. Я ломал голову над тем, что Пантея пустила в ход: угрозы или просто заплатила за то, чтобы нас выпроводили из кабака? Скорее всего первое. Таких созданий, как она слушался любой человек, попавший под их власть. Иногда она пускала в ход имя князя. Он тоже был в этих краях далеко небезызвестен. Просто, в отличие от Кристиана, его имя не решались поминать вслух.

– - Княжна будет расстроена, узнав, что вы побывали среди такого...сброда, - Пантея сморщила свой носик, подобрав, наконец, слово для нашей сегодняшней компании. Ее проникновенная, нечеловеческая речь предупредила злобные тирады с обеих потревоженных сторон. Музыкальный и в то же время зловещий голос дразнил и заставлял цепенеть.

– - А это кто?
– Пантея с интересом разглядывала Перси. Меж ее бровей залегла складка, длинная бледная рука потянулась к моему спутнику.

– - Купец из Рошена, - я поспешно загородил эльфа, не давая ей его рассмотреть.

– - Так вот где вы прячете...- прошептала Пантея и осеклась.

– - Что?
– недоверчиво переспросил я. Неужели она о чем-то догадывается.

– - Ничего, - резко бросила пряха, взмахнула полами накидки и будто призрак двинулась по пустынной в этот час улице.

Стоило ей отвернуться и Перси как ветром сдуло. Убедившись, что за ним никто не следит, я последовал за Пантеей. Она не ступала, скорее скользила вперед, успевая заглядывать в окна тех домов, где уже потушили свет и глаза ее алчно поблескивали при виде спящих, будто она собирается вернуться и погубить кого-то из них.

Пантея любила возвращаться в долину, мимо болота и кладбища. В этот раз я последовал за ней. Над топями пришлось не идти, а лететь, стараясь не задеть, больно жгущих кожу при малейшем соприкосновении, блуждающих огоньков.

До замка я добрался в одиночестве. Пантея, как будто обратилась в дым, достигнув калитки кладбища, а я бесцельно начал мерить шагами длинную галерею с множеством арок и тонких колонн. Подходящее место для дракона, холодное, просторное и мрачное, и кругом ни души, только стрельчатые окна и мгла за ними. Мои шаги были почти не слышны под высокими сводами, а вот то, как шлейф скользит по мраморным плитам пола, я расслышал и тут же спрятался за колонну. Сам не понимая, зачем такая предосторожность, я притаился в густой тени и наблюдал, как мимо прошла Одиль, перебирая тонкие ключики из посеребренной меди. Остановившись в конце галереи, она ощупала гладкую стену, нашла какой-то скрытый механизм. Он протяжно щелкнул, раздался скрежет ключа. Одиль раскрыла тайник, достала из него какие-то бумаги и набитые чем-то бархатные мешочки. Потом снова раздался щелчок, и Одиль повернула обратно. Вблизи колонны, за которой прятался я, она остановилась. Изящные ноздри расширились, принюхиваясь к воздуху.

– - Мой неотразимый дракон, - насмешливым тоном позвала она, хотя даже не смотрела в сторону тени и не могла меня заметить. Неужели она чувствует присутствие кого-то рядом, так же как почувствовала на площади запах крови, еще до того, как увидела место казни.

– - Не называй меня так, - я выступил из тени арки, прятаться больше не было смысла.

– - А как же к тебе обращаться?
– искренне изумилась она.

– - Не так пренебрежительно, - я заметил, что и бумаги и мешочки уже исчезли из ее рук. Обернулся на стену, она тоже была совершенно ровной, никакого тайника. Не могло же это все мне привидится или Одиль снова хитрит. Но зачем?

– - Тогда может быть обращение "ваше высочество" будет вполне удовлетворительным для столь важной персоны, - задумчиво протянула Одиль.
– Ты ведь когда-то был принцем? Только вот где же твое королевское воспитание?

Одиль что-то пренебрежительно фыркнула и ,отвернувшись, зашагала дальше, но я одним прыжком преодолел расстояние и преградил ей путь так внезапно, что она крайне изумилась.

– - Ты перемешаешься, как тень, уже добился мастерства, - кивнула она, всем видом показывая, что ей нужно освободить дорогу.

Еще минуту я стоял неподвижно, так, что она заволновалась, ожидая нападения.

– - Никогда не дразни дракона, - предупредил я, при этом улыбнувшись, холодно и любезно. Как только, я отступил назад к стройному ряду колонн, Одиль кинулась прочь, и я готов был поклясться, что в ее руках шелестели бумаги и чуть слышно звенели, чем-то туго набитые, мешочки или кошельки. Опять мелькнула неприятная мысль, что княжна что-то замышляет.

Направляясь в свои покои, я услышал что-то похожее на мышиную возню, потом раздался шорох тяжелой парчи. Прямо возле двери суетились Арабалла и Клариче, снимая со стены приятный на вид гобелен. Неужели за ним находится еще один тайничок? Я остановился и скрестил руки на груди, наблюдая за ними. Ожидания оказались напрасными, никакого секретного механизма в стене не было. Пряхи просто свернули рулоном гобелен и с самым невозмутимым видом прошествовали мимо меня. Унося добычу, они едва сдерживали улыбки. Вновь зародилось подозрение. Зачем им понадобилась эта ценная, но запыленная за прошедшие века вещь. Я ни разу не замечал за ними привычки, что-то чистить или чинить. Они только тянули при лунном свете свою колкую, как проволока золотистую пряжу, которая после часов ночной работы исчезала неизвестно куда.

Конечно, я мог бы прибегнуть к своим возможностям и все разузнать, но все-таки запоздало решил, что нехорошо шпионить за теми, с кем живешь под одной крышей, и сам удивился, что после всех своих ночных налетов могу еще придерживаться какой-то морали.

Камиль работал, как никогда усердно, словно желал доказать княжне свое трудолюбие. Он рисовал в своей маленькой студии, играл довольно мило и сладкозвучно, сочинял музыку и опасливо поглядывал в мою сторону. Стоило зайти в его мастерскую, в маленькой круглой башенке с окнами, заколоченными досками и он поспешно накидывал ткань на свои работы. Он никогда не выставлял многие свои картины на солнце, будто от солнечного света они сами могли вспыхнуть огнем. Башня, где горела тусклая лампада и не было даже щелочки для проникновение другого света, мало меня привлекала, однако картины, спрятанные под кусками шелка или муслина, невольно вызывали подозрение.

От Перси приходили тревожные слухи о том, что Кристиан очертя голову лезет в самые опасные предприятия и выходит из них победителем. Одиль задумавшая ради азарта погубить младшего брата Кристиана, в итоге добилась своего. Она пустила в ход всего лишь пару своих уловок, чтобы проложить дорогу в ад для юноши, которого едва знала, но тем не менее за что-то невзлюбила. В вечер своего триумфа необыкновенно довольные князь и княжна вернулись в замок, шутя и смеясь. Одиль долго вертелась перед зеркалом, примеряя новую корону и даже снисходительно отнеслась к моему ворону, пару раз погладив его по черной головке. Заметив меня в проеме дверей она лишь засмеялась и намекнула, что после того, как она расправиться со всеми своими врагами, жизнь измениться к лучшему. Только кого она имела в виду под привычным обозначением "враги" и не причисляла ли меня самого к их числу.

– - Разве мальчишка, брат этого безвольного Кристиана, был не единственным кому ты желала зла?
– с досадой спросил я.
– Кто твоя следующая жертва?

– - Если ты достаточно умен, то давно бы уже это понял, - все так же полушутя, полусерьезно прощебетала она, не отрывая глаз от своего отражения.
– Ты ведь обладаешь необычайной зоркостью, так выдели из толпы моих врагов, если они тебя так интересует. Загляни в зеркало...Зеркала, например, в бальном зале, это стекло отражавшие многих и живых и давно умерших поколений. Сможешь ли ты из всех теней, оставшихся там, выделить того, кто станет следующим...

Я хотел сказать, что она несет сплошной бред, но вместо этого развернулся и хотел уйти. Когда кого-то надо было сжить со света, князь и Одиль становились сообщниками. Во всем остальном каждый придерживался собственной стороны и личного мнения. Странным было то, что князь никогда не обращался к дочери по имени, а всегда более уважительно, чуть ли не заискивающе. Значило ли это, что сила несравненной княжны превзошла его собственную.

Голос Одиль внезапно остановил меня.

– - У тебя на шее очень изящное украшение, - как бы невзначай заметила она, но интонация вместо шутливой стала вдруг холодной и серьезной.
– Золото очень идет к твоей коже, а сам перстень тебе должно быть великоват, но все равно он тебя очень украшает.