Чтение онлайн

Было уже почти светло. Маркус двинулся в сторону дома, где недавно проходил пир Середины зимы. Теперь необходимо было обговорить со своими друзьями детали предстоящего дела. Сделать это лучше и проще всего было в большом и просторном помещении. У дверей трудно бы было что-то подслушать, а подкрасться к Маркусу в зале для пиршеств оставаясь не замеченным было фактически невыполнимой задачей. У тех, кто устроил похищения Рейва, глаза и уши могли быть повсюду, а мастер клинков снова и снова повторял себе, что права на ошибку в вопросе освобождения Джеми у него попросту не было.

На роль приманки он выбрал двух своих близких друзей из первого состава армии Неприкасаемых. Оба они гостили у него на пиру и обоим Маркус мог доверять безгранично и полностью любую тайну, связанную с ним или его братом. Роль отравленного отваром "Серой белладонны" Маркуса, для отвода глаз и отвлечения внимания, должен был сыграть нермериец по имени Арихани-Ким. А на роль Сарсэи прекрасно, по мнению молодого харагрима, подошла бы воительница из Центральных земель по имени Вилена Шаен-Халли, которую во время войны за Книгу соратники прозвали Волчица. Она и правда чем-то отдаленно напоминала Сарсэю. Такая же хрупкая с виду, светловолосая девушка со столь же непреклонным характером, которая своим длинным изогнутым мечем отправила на тот свет не один десяток жадных до крови язычников. Вилена и Арихани-Ким во время битв за книгу не раз спасали Маркусу жизнь, несколько раз в буквальном смысле закрывая его своей грудью. И вот теперь, в дни однозначного, но все же слегка обманчивого и зыбкого мира вокруг, заручившись их поддержкой, он готов был с легкостью отправится хоть прямиком к дьяволу в гости.

Они уже ждали его в огромном промерзшем зале, который еще так недавно был полон веселья, шума и тепла. Было тихо и светло, и потому огня в давно опустевшем зале никто не зажигал. Очаги тоже были погашены и теперь тут казалось холодней, чем на улице. Впрочем никого из присутствующих это не могло особенно смутить, учитывая, что именно им предстояло обсудить и сделать. Предполагалось, что беседа будет не слишком-то долгой, поскольку что именно было необходимо всем итак давно было предельно понятно.

Сарсэя тоже была тут, сосредоточенная, задумчивая, скрывающая сильнейшую тревогу под маской видимого каменного спокойствия. Глаза ее загорелись теплом и радостью лишь когда в зал вошел Маркус, весь увешанный оружием как древний языческий бог. Девушка постаралась улыбнутся ,но усталость и тревога последних дней брали свое, ее улыбка вышла сломанной и больше вымученной, чем радостной. Маркус тоже улыбнулся, заглянув ей в глаза, и снова подумал про себя, что любой ценой спасет ее сына и постарается не вмешивать ее в ту кашу, которую сам заварил недавно. "Любой ценой" – как часто в своей жизни он произносил эти слова. Его собственная жизнь будет меньшей ценой, которую он согласится за все это отдать, но порой и этого может быть не достаточно.

– Приветствую вас, друзья! – северянин поднял руку по обычаю своих предков. Все собравшиеся в зале молча ответили ему тем же.

– Итак, полагаю все достаточно просто. Согласно нашему плану, Сарсэя, то есть ты Вилена, отведешь меня, то есть Арихани-Кима, к месту, которое мы с братом называли "Зимовьем забытых зверей". Когда-то, очень давно в детстве, я потерял там деревянного волка, которого вырезал для свой сводной сестры из березы небольшим перочинным ножом. В те дни там было медвежье зимовье, но наши загонщики и егеря давно не пользуются этим привалом во время зимней или летней охоты северного дома. Возможно, собравшиеся там воины ждут какого-то подвоха со стороны Сарсэи и, учитывая, что брать им приказано меня, их там должно быть не меньше дюжины. Мальчиком они, не задумываясь, будут прикрываться, словно живым щитом, судя по всему, что я узнал о них. В этом у нас не должно быть ни малейших сомнений. Я постараюсь, пока вы будете заговаривать им зубы, пробраться в хижину и освободить Джеми. Скорее всего, выводить его на улицу сразу они попросту побоятся, ведь так мне много легче будет его отобрать. Если они его выведут, все, что нужно будет сделать, это дотянутся до того, кто будет стоять с ним рядом. Сделать это мне особого труда мне, скорее всего, не составит.

При этих словах харагрима Вилена улыбнулась горделиво и злобно. Она почти не спускала с него светлых, очень внимательных и умных глаз и в них явно читалось восхищение и гордость. Это была гордость за своего старшего брата, лучше которого не существовало ни одного человека на всей этой бескрайней земле. И почти никто на свете не смог бы заметить в них глубоко сокрытую печаль от того, что больше, чем просто братом, он в этой жизни никогда не сможет ей стать. Никто, кроме всевидящей Сарсэи-Кассин, которая сидела сейчас прямо напротив Волчицы и кусала губы, скрывая сильнейшее волнение.

Вилена была практически единственным человеком из легендарной армии Неприкасаемых, которого Маркус лично учил владеть оружием и убивать врагов Предвечного Света. Это было попросту неслыханно, поскольку кроме нее подобной чести удостоился за всю историю один только Рейв из рода Ворона, с которым они вместе росли в доме Севера, как родные братья.

Когда она была еще подростком, на деревню Вилены в центральных землях, напала кровожадная языческая орда огнепоклонников. В ее поселении люди практически первыми на этой земле уверовали в силу Предвечной доброты, за что и были жестоко наказаны иноверцами, живущими в соседних с ними степях. У нее на глазах воины огня убили всю ее семью и всех, кого она знала и любила с самого своего рождения. Над ней самой жестоко надругались телохранители царя и ради забавы отрезали девушке язык. Сложно сказать от чего ей оставили жизнь и не увели в рабство с арканом на шее, или попросту не убили, как всех остальных, что тогда, по ее мнению, было бы на много более милосердной судьбой, чем выпавшая на ее долю.

С того страшного дня Волчица люто возненавидела орду и все, что воплощал собой царь кочевников Мхан-Тервилий-Ба. Она поклялась своей кровью, что станет воином и отомстит за все, что с ней и ее близкими сотворили жестокие нелюди, покланявшиеся багровому огню и кованой стали. Еще множество трудностей и лишений выпало на ее долю прежде, чем она наконец стала одним из первых клинков в Империи Грез. Первой ученицей Маркуса из Рейна, без всяких оглядок на то, что она была практически единственной женщиной среди непобедимого войска Неприкасаемых мечей. У тех, кто видел, как она проливала кровь, и мысли не могло возникнуть о том, что мечем махать, не женское дело. Скорее к счастью, чем к печали, подобное в мире было скорей редкостью, чем правилом. Ко всем, кто желает чего-то поистине сильно, в буквальном смысле всем своим существом, рано или поздно приходит то, что они усердно просили. Волчица позабыла обо всех человеческих чувствах, кроме желания научится дарить жестокую смерть и упиться местью за ее младших братьев и сестер, которых в буквальном смысле растерзали на части прямо перед ней.

Пять долгих лет во время войны за Книгу она сеяла смерть среди тех, кого так люто ненавидела стоя бок о бок с мужами, силе которых практически не было равных. Но когда мстить вдруг стало уже некому, в ее сердце, которое казалось за эти годы превратилось в черный камень из льда, заглянуло вдруг давно позабытое чувство любви. Любви к человеку, которому по его силе ровнять можно было лишь с богами древнего мира. Любовь к человеку, которого не возможно было не полюбить, если хотя бы мгновение проведешь подле него, если хоть ненадолго заглянешь ему в бездонные серо-зеленые глаза. Этим чувством теперь она и жила, поскольку в ее судьбе не осталось больше ничего иного, что могло бы ее интересовать, вдохновлять и придавать ей сил и желания дышать. Лишь это, но не богатство, не почести и не великая слава героев, о которой грезили многие могучие мужи и не в состоянии были изведать. Но если бы сейчас Волчицу спросили о чем же она мечтает больше – быть с тем, кого любит, родить ему сына и согревать его ложе долгими зимними ночами, или снова надеть черную броню Неприкасаемых и встать под алые флаги Империи – Вилена не задумываясь, выбрала бы для себя второе. Хотя ей самой было немыслимо трудно в это поверить, она никогда не ждала, что доживет до окончания этой войны и потому о том, что делать теперь не имела ни малейшего понятия. В ее душе и в сердце жило желание мстить и необходимость ненавидеть. Желание такой силы, на которую способны лишь женщины, у которых однажды отняли много больше, чем у них вообще когда-либо было. И любовь без надежды на ответ никак не могла исцелить ее израненное лишениями сердце.

Маркус тем временем спокойно продолжал говорить, глядя на Арихани-Кима, который уверенно кивал головой, спокойно грызя соленый миндаль, который в пост заменял мужчинам жареное мясо. При каждом сказанном слове из его рта шел густой влажный пар, а жгучий холод вокруг постепенно донимал, противно кусая тело под зимней одеждой.

– Наверняка они выведут ребенка на свет лишь после того как убедятся, что для них я уже не опасен. А возможно они вообще не станут этого делать. Так или иначе, твоя задача притворится человеком, отравленным белладонной. Отрава схожа с опьянением маковым отваром. Его действие всем нам к сожалению прекрасно знакомо. Когда боль от ран была такой, что уже не выдерживал рассудок, маковый отвар приносил нам короткие мгновенья покоя. Тем, кому повезло меньше нас, порой уже навсегда. У серой белладонны в отличие от мака нет запаха и вкуса и действует она на людей далеко не сразу. Он заглянул в глаза Арихани-Киму и неожиданно весело улыбнулся.

– Тебе, Велена, нужно будет вести его под руки к самой двери охотничьей хижины в лесу, как и было задумано теми, кто держит ребенка в плену. Он будет шататься, нести ересь и то и дело его будет рвать прямо тебе под ноги. Все, как и положено в подобном случае, – Маркус перевел взгляд на воительницу, сидевшую сложив руки на груди. – Когда начнется свалка, постарайтесь убить как можно больше и как можно быстрей. Впрочем, не станем кривить душой, вы хорошо это умеете и лишний раз просить вас о подобном нет никакой необходимости. Сразу предупрежу, что один из них все же должен остаться в живых. Потому что если кто-то будет в хижине рядом с мальчиком с оружием в руках, я не стану лишний раз рисковать. Я сразу оторву этим людям головы. Подальше от греха. В эту хижину есть вход через крышу, о котором никто не может знать. Мы нашли его еще детьми и никто не стал его заделывать, поскольку это было попросту никому не нужно ни тогда, ни тем более сейчас. Думаю я и теперь пролезу в него без особого труда. Как только это случится, я подам вам знак. Как делал это в былое время. Услышите его, начинайте двигаться к заброшенному дому. Времени у нас будет мало, но его должно будет хватить.