Чтение онлайн

– Можно сказать "по старой боевой традиции"! – усмехнулся Арихани и стряхнул с рук мелкую соль и шелуху от орехов. – Рад, что могу помочь тебе, Маркус. В последнее время со мной мало что происходит. Один день стал похож на другой, как капли дождевой воды! Я даже думал бороду с вечера сбрить, чтоб издалека больше походить на тебя.

– Нет необходимости, – Маркус покривился. – Когда тебя начнут пристально разглядывать, вопрос будет уже не в бороде и цвете волос, а в том, чей нож будет быстрей.

Оба они не добро усмехнулись слегка самодовольно, словно два выспавшихся в тепле тигра, которые предчувствовали скорый вкус свежей крови. И, очевидно, далеко не в первый раз в своей жизни.

– Богатая и сытая жизнь, о которой я мечтал, когда мы с тобой воевали, оказалась смертельно пустой и скучной, как одна и та же мелодия, которую никак нельзя прекратить. Кто бы мог подумать, что теперь я больше всего на свете снова хочу взять оружие в руки и бросится вперед на вражеские клинки. Пролить свою кровь, но предпочтительней конечно чужую. Похоже, войну, однажды ожившую в сердце, остановить в себе уже невозможно, – после этих слов все почему-то довольно долго молчали.

У Арихани-Кима был голос, совершенно не подходивший к его хмурой и суровой внешности. Он выглядел молодо, но крайне сурово от всего, что когда-то пережил. Темная кожа лица, короткая черная борода, острым клином уходящая вниз на подбородке. Острые черты лица, густые вьющиеся волосы, перебитый нос и ужасный темный шрам через все лицо, проходящий по лбу и щеке через левую бровь. Говорил он при этом спокойно и очень уж мягко, будто журчащий прохладой ручей. Таким легким голосом мог обладать странствующий священник или "Хранитель историй", которого с радостью пускали в любой дом и ни в чем не отказывали, покуда вечером он рассказывал всем собравшимся за домашним столом бесчисленное множество сказок и волшебных сказаний древних и новых миров.

Вилена просто сдержанно кивнула головой, подняв вверх большой палец правой руки, затянутой в черную перчатку – не стоит, мол, переживать.

– Пока неизвестно сколько их всего и сколько будет прятаться в окрестностях, поэтому я пойду первым и все как следует проверю. Я тут вырос и очень люблю этим места, мне известен тут каждый куст, каждый камень и каждая травинка в отличие от любого, кто обосновался там совсем недавно и явно не навсегда.

– Есть одна деталь, Маркус, о которой ты не пожелал говорить со мной прежде, – спокойно проговорила Сарсэя, подняв вдруг светлую голову.

Он заметил, что она нервно теребила на тонкой руке тяжелый браслет, искусно свитый из толстой золотой проволоки и усыпанный светлыми сапфирами. Тот самый, что Маркус подарил ей сразу после окончания пира. Он поймал себя на мысли, что ему было приятно от того, что теперь она носила его не снимая.

– Среди тех, кто ждет нас в медвежьем зимовье, могут быть люди, которые хорошо меня знают еще с прошлых моих свиданий с сыном. Возможно даже они знают мой голос и то, как я выгляжу, и Вилене не удастся обмануть их нашей сомнительной схожестью. А это значит, что с твоим другом в любом случае должна буду пойти я.

– Исключено! – Маркус коротко усмехнулся и покачал головой. – Слишком опасно! Мне хватит одного мальчика в плену! Я не смогу сражаться и следить за тем, чтоб с вами обоими ничего не случилось! Я даже обсуждать это не стану!

– На такой случай они придумали заветное слово, которое я должна буду выкрикнуть прежде, чем приблизиться к ним. И во всем, что мы делаем один только сильный просчет. Ты этого слова не знаешь и не должен знать, а Вилена не сможет его произнести, потому что, к моему огромному сожалению, давно лишена возможности говорить.

Маркусу всего на секунду показалось, что она сейчас солгала ему, но мысль эта прошла мимо сознания, как жужжащий отравленный дротик, брошенный в его сторону не слишком умелым врагом. О подобном врать в ее положении было просто бессмысленно.

Маркус шел впереди по дневному заснеженному старому лесу, а Вилена следовала за ним ступая точно след в след за ним и делая все, что делал он. Он и правда знал эти места куда лучше других и потому, не смотря на все возможные предосторожности, двигались сквозь чащу они достаточно быстро. Волчица тоже была теперь одета во все белое и вооружена в буквальном смысле до зубов, правда ее клинки были значительно легче. Маркус двигался абсолютно бесшумно и незаметно, как белый призрак, или полярный волк на затянувшейся зимней охоте. Порой, замерев на месте, он подолгу вглядывался в слепящую снежную чащу, лежащую прямо перед ним. Затем, убедившись, что опасности нет, и лес никто кроме них не тревожит своим присутствием, он медленно продвигался дальше на определенный отрезок пути. Оставаться невидимкой в лесной глуши в любое время года его обучил младший брат. Рейв – житель глухих западных лесов в любой непролазной чаще был в собственной стихии, как хищная рыба в воде или коршун в заоблачном небе. Было жаль, что сейчас его не было рядом.

Они шли достаточно долго, местами буквально утопая в снегу, но путь их вышел на лесную возвышенность и вскоре дорога стала более легкой для людей, увешанных тяжелым оружием. Маркус и Велена почти уже дошли до лесной опушки у "Мышиного ручья", успешно миновав завалы от летнего грозового бурелома внезапно преградившие им дорогу. За ними теперь было рукой подать до старого зимовья "Забытых зверей" и потому торопится было нельзя, ибо теперь любая неосторожность могла привести к провалу всего, что было задумано. Маркус замер на месте, закрыл глаза и начал буквально впитывать в себя каждый окружавший его звук, каждый мельчайший шорох и возможный шум, которым жил холодный зимний лес вокруг него. Никак нельзя было пропустить часового, притаившегося в снегу или в густом еловом лапнике на вековой сосне перед ним. Они шли практически единственным направлением, которым сюда можно было добраться со стороны Штормовых колец и от Северной деревянной крепости. Маркус пристально изучал все, что его окружало, при этом забыв обо всем прочем, что могло бы его отвлечь, даже о том, что человеку для жизни нужно дышать.

Внезапно он почувствовал как что-то резко изменилось вокруг, будто его кто-то ждал все это время, а теперь услужливо открыл перед ним несуществующую дверь в глухую и чуждую пустоту иного враждебного ему мира. Колючий от холода воздух сгустился как замороженное взбитое молоко. Все перед ним замерло на короткий миг так, словно кто-то смог остановить привычный порядок течения времени, а после небрежно бросил его как перчатку на снег. И ему показалось, что только он один смог все это почувствовать.

В нескольких сотнях шагов перед ними в низине у черных, поросших мхом, камней, словно из прожженной морозом пустоты, появился вдруг темный силуэт женщины, одетой в грязные лохмотья. Усталая и сгорбленная, одетая в изодранную черную робу, согнувшись в три погибели, она проворно переставляла короткие босые ноги, неся на угловатых плечах вязанку бурого хвороста, стянутую задубевшей от холода веревкой. Силуэт появился из-за высоких заваленных снегом деревьев так, будто кто-то быстро нарисовал его в белом тумане куском жирного древесного угля. Маленькая фигура, согнутая под тяжестью ноши, сдавлено напевала себе под нос старинную мелодию детской колыбельной, которую Маркус слышал множество раз от молодой жены отца, что по ночам качала маленьких детей на руках. Что-то не так было в появившемся перед ним человеке. Во всем, что она являла собой. Харагрим понял вдруг, что тот, кто только что вышел им на встречу в заметенном снегом лесу, вообще человеком никогда не был и даже не слишком старательно пытался скрывать свою суть от других.

Он понял, что просчитался, когда ночью решил придти сюда, не обдумав, кому именно это могло быть на руку на самом деле. Что все это была простая ловушка, столь примитивная, что больше напоминала приглашение о встрече, на которую ему лучше было не особо спешить. Впрочем, встреча эта всегда была лишь вопросом времени. Это конечно не шло ни в какое сравнение с западней, в которую угодил недавно его младший брат, пусть даже Рейв с Алией все продумали и подстроили заранее. Это было именно то, чего он с самого начала опасался больше всего. Слишком уж рано пришел их черед встретиться лицом к лицу с теми, кто все это начал долгие столетия назад. С теми, для кого все они были лишь средствами достижения великой и одновременно немыслимой жуткой цели уничтожения мира. Все случилось как ОН его и предупреждал в самом начале всей этой странной истории. Жаль что тогда совсем не было времени его более внимательно слушать.