Чтение онлайн

– Довольно! Можно подумать вы тут заняты чем-то другим., – с презрением заметил вампир. – Где он сейчас?

– Он уехал из крепости Салафея в неизвестном направлении ровно три дня назад, – с раболепным восторгом в голосе донесла инквизиторша, просияв, словно обласканная божьей рукой.

– Он уехал один?

– Да, мой господин!

– Открывай дверь, – тихо приказал Фледер, когда узкий коридор наконец закончился.

Он вошел в камеру, легко и бесшумно как туман ступая по грязному полу и как будто почти не касаясь его. Следом за ним молча вошла его провожатая и машинально закрыла за собой тяжелую дубовую дверь, смотря прямо перед собой пустыми глазами сваренной рыбы. В углу камеры на спине лежала девушка в длинной грязной робе, перепачканной маслом и кровью. Прелестные волосы цвета льна были спутаны от перенесенных страданий, на них словно иней выросла серая как соль седина. На Фледера смотрели два зеленых глаза, наполненных несусветным ужасом. Сарсэя за это короткое время инквизиторского плена, которое ей показалось длинней нескольких жизней, состарилась без малого на двадцать с лишним лет. Ее истерзанное тело плохо слушалось ее, прикованная к стальной цепи рука безвольно висела на цепи распухшая и сломанная в нескольких местах. Ее лихорадило и сознание ее по большей части было в горячем бреду, она отчаянно мотала головой и умоляла сжалится над ней. В ней не осталось гордости и силы, не осталось героизма и воли терпеть немыслимую боль, в которой не было никакого смысла. Она просто хотела, чтоб все это наконец прекратилось.

Фледер склонился над ней, не смотря на ее слабые попытки отползти в сторону и зажаться в темном холодном углу. Вампир с досадой покачал головой и спокойно произнес, глядя на то, что осталось от прелестной молодой девушки.

– И вы, люди, еще осмеливаетесь называть мой род кровопийцами. Кто же тогда вы сами?

Эта фраза как будто послужила сигналом боевой трубы, призывавшим его спутницу к немедленной и яростной атаке. Лицо ее в миг преобразилось, резко став из безвольного, глупого и неживого мудрым, безумным и злым. В руках ее что-то сверкнуло, Фледер крутанулся на месте, за одно краткое мгновение закрыв лицо скрещенными руками. Дальше раздался грохот и ударила яркая вспышка ослепительного белого света будто прямо в камеру с зимних небес ударила молния. Инквизиторша с воем ,подобно мелкому камню, пущенному из пращи, вылетела из камеры, пробив собой массивную деревянную дверь, закованную в толстые полосы сырого железа. От взрыва в миг перегорела жаровня, а преграда, намертво запиравшая каменный мешок, разлетелась в кашу и горелые клочья с грохотом, от которого легко можно было на веки оглохнуть. Фледер выпрямился, глядя на воспламенившийся темный проем в стене, осиротевший от его магического удара и беззвучно расхохотался.

– Не дурная попытка, Феалхас, со мной бы получилось примерно полтора тысячелетия назад, когда я был еще молод, наивен и слаб, – вампир повысил свой дьявольски мелодичный и ласковый голос до крика, желая быть уверенным, что старый колдун слышит его слова после оглушительного взрыва.

– Я должен был попытаться! – раздался женский голос из полумрака с нотками скуки и оттенками оправдания.

– Как ты там? Не ушибся? – участливо поинтересовался древний у своего врага, вглядываясь в полумрак перед собой холодным светом нечеловеческих глаз.

– Переживу, – послышался ответ. – Выходи ко мне – сочтемся.

– Один момент. Прежде мне нужно кое-что сделать.

– Хорошо, не торопись. Время – это единственное, чем мы с тобой по-настоящему обладаем, как бы грустно это не звучало, Фледер.

Древний подошел ближе к Сарсэе, она лежала без чувств, оглушенная взрывом белого пламени, а ее покалеченная рука висела на толстой цепи словно плеть. Вампир не раздумывая располосовал себе пальцем запястье так легко, словно это была острая бритва цирюльника.

– Пей, если хочешь жить! – приказал он и приложил руку к ее сухим потрескавшимся губам. Сначала ничего не происходило, затем она вздрогнула, открыла мутные глаза и свободной рукой схватила его руку, жадно впившись в его окровавленную ладонь.– Пей мою жизнь! – проговорил он спокойно. Он чуть нагнулся вперед и, придерживая ее голову, начал тихо шептать ей на ухо своим колдовским и мелодичным голосом темного ангела, завораживающие красивые слова, которые необходимо было услышать ее искалеченной душе. Что именно говорил вампир, разобрать было нельзя, но в глазах Сарсэи вдруг поселился покой, из них медленно ушла боль, как слой песка на сильном ветру, стерся страх и бешенство, и сердце ее, скованное льдом незаслуженной боли, наконец оттаяло. Она перестала пить, хрипло выдохнула, разжав руку, закрыла глаза и мгновенно заснула глубоким ровным сном, который приносит людям лишь покой и выздоровление. Тем самым сном, который с возрастом приходит к людям все реже, отгоняемый бесконечными тревогами и заботами этого мира.

Фледер взвился с места как змея, взял в руки цепь, к которой по прежнему была прикована ее рука и одним коротким рывком вырвал ржавую сталь из стены. Кованый болт, вкрученный в камень, с визгом лопнул пополам и со звоном отлетел к противоположной стене. Вампир достал из внутреннего кармана свей одежды карту Сири-Саран и аккуратно положил ее на грудь спавшей Сарсэе пестрой рубашкой вверх. Затем улыбнулся и повернулся к все еще горевшим сизым магическим пламенем дверям и стене.

– Нет ничего, что могут сотворить два злых человека и что потом не смог бы исправить еще более злой вампир.

– Как это не разумно, Фледер. Тратить жизненный силы прямо перед боем. Сострадание твоя самая слабая сторона. Жалость к слабым не должна быть присуща древним, ты как и твой брат за столетия жизни размяк вместо того, чтобы стать сильней, – голос Феалхаса, доносившийся из темного проема, ведущего в коридор, стал совершенно иным. Он обрел небывалую силу, пустоту и жесткость. Так, словно с ним разговаривал не человек, а сотня огромных чудовищ, с нетерпением ждущих его к себе на кровавый обед в качестве главного блюда.

– Я живу на этой земле бесконечно долгое время, я давно уже забыл большую часть всего, что со мной произошло. В своих темных грезах я был в таких далеких местах, которые не в состоянии представить ни то что человек, но даже ты со всей своей невероятной силой. Когда я был маленьким, взрослые часто говорили мне – терпи, ведь ты же мужчина. Сегодня я в очередной и бесконечный раз убедился, что женщины этого мира умеют терпеть боль гораздо лучше мужчин и этому у них постоянно стоит учится.

– Ты боишься меня, Фледер?

Он снова улыбнулся сухо будто это была не радость, а отражение отчужденного и холодного презрения.

– Я должен был умереть еще тысячу лет назад. За это время я перестал боятся чего-либо вообще. Уж тем более тебя.

– Я не верю. Все чего-то боятся, даже такие как ты, – стальной и жуткий голос из темноты стал насмешливым и язвительным.

– Ты не веришь мне, потому что ты обрел силу и вместе с ней потерял веру в доброту, без которой творить зло невозможно, потому что оно теряет смысл. Ты перестал верить в мир, в котором живешь, в его уникальность, в его силу и неповторимую красоту. А в месте с этой верой ты потерял свой разум. Разум – единственная ценность для таких как ты. Но не расстраивайся. Сегодня твои мучения наконец закончатся, а я заберу твою силу себе.

В ответ на это послышался громкий и злой смех, такой безжалостный и холодный, что от него у человека, услышавшего подобный звук, сердце ушло бы в пятки.

– Мне так часто обещали это. Быть может, хотя бы ты не обманешь меня, Фледер?

– Не обману, – пообещал тот. – Совершенно точно не обману.

Треснула рвущаяся одежда и за спиной у древнего вампира быстро выросли два огромных серых перепончатых крыла, словно два кинжала, вышедших из ножен. Каждая тонкая фаланга перепонки внизу заканчивалась кривой как коготь иглой, которая была тверже и острее любой существующей стали. Внешность древнего изменилась, он словно разом похудел и вытянулся, руки превратились в лапы с тонкими и острыми шипами, пальцы увенчались черными когтями, длинными и изогнутыми как острый нож скорняка. Лицо его перестало напоминать лицо человека и стало лицом громадного нетопыря, изменившись резко как сгоревшее сливочное масло. Глаза вампира вспыхнули кровавым, алым огнем закипающей киновари. Тонкие губы растянулись, оскалив два ряда длинных и острых клыков. Чудовище зарычало и вместе с рыком из пасти пошла струя густого пара, словно вокруг ударили морозы последнего катаклизма. Старейшина метнулся вперед, свернув громадные крылья, как бесшумная тень скользнув в широкий дверной проем прямо перед ним.

Старый нерамерийский колдун по имени Феалхас-Мисора терпеливо ждал его в широком грязном коридоре, как и было обещано. За его спиной была стена и поворот в глубь темных казематов духовной тюрьмы, но уходить в случае чего им обоим друг от друга было теперь некуда. В этом по сути не осталось никакого смысла. Один из них сегодня умрет, а другой останется жить, так было с начала времен и так будет до их окончания и они оба отлично понимали это.

Облик чернокнижника практически не изменился, он по прежнему был женщиной, правда одежда Инквизитора на нем сильно обгорела от белого пламени и местами продолжала дымится, источая едкую вонь. Но он, или вернее сказать она, не обращала на это ни малейшего внимания, глядя прямо перед собой на громадного темную летучую мышь.