Чтение онлайн

С новыми технологиями умеет управляться не так много специалистов, поэтому их услуги стоят дорого. Тамбс, как я понимаю, ушла из дома, чтобы учиться на оператора, еще совсем юной. Но техника требует профессионалов. Они задают критерии работы, и только после этого их можно заменить на мертвецов. Люди же, оставшись без дела, открывают для себя новые возможности в жизни. Поэтому экономисты твердят, что надо постоянно обновлять оборудование.

Тамбс, стоило только дать ей свободу, тут же принялась чесать языком про своих коллег, и я решил, пока не поздно, вернуть ее в прежнее русло:

– Под Валаамом вы имели в виду того Валаама, у которого ослица?

– Кого? – удивилась она.

Я попытался объяснить, что это персонаж из Ветхого Завета: Валаамова ослица внезапно заговорила человеческим языком, возроптав против собственного хозяина, Валаама, которому поручили проклясть народ израильский. Но Тамбс удивилась еще больше:

– Нет, я про другое. Печатник Валаам. Он быстро работает, спору нет, но ничего сверхъестественного. А вот ритм! У каждого свой ритм, понимаете? Как бы вам так попонятней объяснить… Обычно люди работают в том же ритме, что их организм. А он, такое ощущение, из него выбивался. Мы все шутили, что он, наверное, не человек. Но на господ мертвецов тоже совершенно не похоже. Сессии долгие и из разных точек доступа. Некоторые даже предполагали, что Валаамов несколько. Но я вам говорю: один! Я даже почтенных мертвецов между собой различаю. Можно сколько угодно мечтать о едином стандарте работы, но этому не бывать. У каждого свои особенности.

– А вы с ним говорили?

– Вызывала иногда, но он ни разу не ответил.

– И кто же он?

– О! – жизнерадостно воскликнула Тамбс. – Десять лет назад он первым связался с нами из Японии.

Именно поэтому мы спросили у Берроуза про оператора с опытом работы на Восточном побережье. Япония до сих пор ведет сообщение с Северо-Американским континентом через Индийский и Атлантический океаны. Через две трети земного шара.

– И откуда же связывается Валаам?

– Так говорю же: меняет точки доступа.

Она принялась перечислять, а я помечал каждое место мысленной булавкой на своей воображаемой карте. После двадцатого названия я сдался:

– А откуда чаще всего?

Гордая профессионалка Тамбс без промедлений и сомнений произнесла:

– Провиденс.

Одновременно с тем, как Батлер, который смотрел в никуда, но внимательно слушал, оторвался от стены, дверь в комнату распахнулась. На пороге застыл почему-то весь покрытый пылью Барнаби и совершенно безмятежная Адали, а где-то вдалеке занудно выла сирена.

– Так и знал… – пробормотал американский агент.

– Спасибо вам большое за помощь, – поспешно вскочил я, а Тамбс улыбнулась.

– Передавайте ему привет. – Глаза ее горели любопытством. – Он хороший человек. Валаам. Я точно знаю, я такое чувствую.

– И как это вышло?! – крикнул я в спину Барнаби, который бог знает откуда достал веревочную лестницу и сбросил ее с галереи, как вдруг мимо меня просвистела срикошетившая пуля, а с обеих сторон на нас вяло потекли мертвые охранники.

– Меня преследуют неприятности! – хмыкнул он.

Адали, придерживая подол платья, перемахнула через перила, вцепилась в лестницу и крикнула:

– Посмотрели!

– Что?!

– Лог за последние несколько месяцев! Как думаете, чем я занималась на корабле? Разрабатывала алгоритм анализа логов, чтобы проанализировать коммуникации об инцидентах с мертвецами. Ваша карта тоже пришлась очень кстати. Гоняться за Тем Самым по следам уже случившихся событий бесполезно, надо выслеживать его по каналам телеграфа. Я проследила, по каким направлениям уплотнилась корреспонденция после инцидента в Энрёкане. В том числе – в каких странах увеличился оборот данных между Аналитическими Машинами. Они тоже что-то замечают. Среди этих точек самые перспективные – Каир, Берлин, Вена, Москва, Буффало, Провиденс…

– Провиденс!

Адали кивнула, идеально отточенным движением века подмигнула мне и соскользнула вниз по лестнице.

Барнаби взвалил безропотного Пятницу на плечо и поспешил за ней.

На перевоплощение нам выделили жалких полдня.

Мы одолжили в «Пинкертоне» мертвецов похожей комплекции, загримировали их и едва успели переодеть в свою одежду. Работать пришлось наспех, получилось чуть лучше, чем ничего, но на первый взгляд сойдет – и ладно. Грант, увидев наших двойников, вынес беспристрастный вердикт: «Скажем, что вы все внезапно заболели и никого не принимаете».

Мы торопились как могли. Вернулись из Маунтин-Вью обратно в Сан-Франциско и наняли экипаж до вокзала. На платформе, составленной из стальных балок, стоял и уже окутывал всех клубами пара огромный поезд. Американские паровозы легко можно узнать по нахлобученным на дымовую трубу искрогасителям в форме алмаза, похожим на дурацкую шапку, и решеткам спереди, так называемым «коровохватателям». И платформа, и сам состав сбивали меня с толку своими гигантскими размерами.

– Я не понимаю, зачем так суетиться, – беззаботно заметил Барнаби, на которого сгрузили все чемоданы.

– Если То Самое сорвется с места, придется начинать все сначала, – задыхаясь, объяснил я, сам понимая, что следовало бы попридержать коней. Сигнал по телеграфу распространяется несопоставимо быстрее, чем та скорость, с которой мы рассчитываем добраться до точки назначения, так что если его предупредили, то мы безнадежно опоздали. У Того Самого всегда будет в запасе предостаточно времени, чтобы уйти от нашей даже самой стремительной погони.

А вот Адали, которая успела расположиться в нашем купе, оставалась спокойной, как озерная гладь. Она протянула мне платок со словами:

– Не беспокойтесь. Я уверена, за два года он уже обратил внимание, что еще кто-то, кроме него, научился управлять мертвецами, и не убежит, раз мы сами спешим ему навстречу. Можно сказать, он выслал приглашение. Мне показалось, он не слишком озадачивался зашифровкой логов. Оставил след для человека, про которого знал, что тот в состоянии справиться с управлением. Уверена, он нас ждет и очень хочет поговорить.

Адали уже прочертила по земному шару кольцо из крови живых и мертвецов. Она пыталась подарить Батлеру месть, но одновременно бросила вызов Тому Самому. Сделала из себя приманку и проверила, клюнет ли на нее противник. Когда добыча убегает, сделать из нее охотника – неплохой ход. Свет падал так причудливо, что холодное лицо Адали в отражении стекла немного напоминало скелет.

Мы мчались по железной дороге, пересекающей континент через острые пики Сьерры-Невады.

Глаза так привыкли к бесконечному подъему, что у меня что-то произошло с ощущением плоскости. Стало казаться, что земля ровная, а поезд накренен. Бесконечный несменяемый пейзаж меня почти гипнотизировал, и я страдал от тех же иллюзий, которые заставляют путника, очутившегося на пустоши, ходить кругами.

Несмотря на необъятность Штатов, трансконтинентальная железная дорога еще совсем юна. С востока полотно строил «Юнион», с запада – «Сентрал», а встретились они в Промонтори-Пойнт, штат Юта, всего лишь десять лет назад. Строительством железных дорог в Штатах занималось не федеральное правительство, а частные компании, которые прокладывали выгодные для себя маршруты. Насколько я понимаю, одна из побед Гранта состояла как раз в том, что он все-таки заставил не желающие сотрудничать компании соединить восток с западом.