Чтение онлайн

– Если бы То Самое хотело уничтожить человечество, то ему ничто не мешает. Притом уже давно, – повторил Барнаби, как учитель, объясняющий свой предмет туго соображающему ученику.

– А может, оно хочет возглавить войско и сразиться с людьми в честном бою?

Но и эту нелепую мысль мой собеседник отмел:

– Нет же.

– Ну и чего же оно тогда хочет?

– Оно что-то ищет. И ему дела нет, что оно там по дороге изобретет и как это скажется на мире. Оно поспорило, что найдет что-то. И нашло.

Поспорило… Там, в «Осато», нечто, что мы приняли за То Самое, обмолвилось о некоем пари. Оно поспорило с Уолсингемом. Я думал, оно обещало погрузить мир в хаос, а Уолсингем – это предотвратить. Но…

Барнаби прервал мои размышления.

– Помнишь, оно сказало, что победило? Но мир, к счастью или несчастью, пока вроде цел. Если они поспорили, что оно сможет создать мозг в полусфере, так тот уже давно был готов, Чудовище бы заявило о победе раньше. Нет, То Самое не хочет уничтожать мир. Может быть, даже… – с необычно серьезной для него миной предположил Барнаби, – оно хочет его защитить.

– От чего же? – спросил я.

– Понятия не имею. Сам подумай, это твоя работа, – весело рассмеялся он. Я призадумался.

– А при чем тогда увеличение оборота данных, про которое говорила Адали?

– Так и мир телеграфной сетью опутывает не То, а Великобритания. И АВМ тоже не оно изобрело. А Великобритания, – коротко ответил Барнаби.

По сути, обмен данными – общение Машин. А чтобы обеспечить взаимный обмен командами, которые дают люди, в каждой Аналитической Машине хранятся базовые данные. Они переведены в доступную для передачи форму. АВМ запрашивают и принимают необходимую информацию как по заложенному в механизм рефлексу; можно сказать, что обмен – это протянутые между ними руки. Благодаря этой системе люди пишут программы и осуществляют расчеты, даже невзирая на различие стандартов между разросшимися Машинами. Обмен базовой информацией идет автономно. Они начали к чему-то готовиться… Я вспомнил, как Адали еще в Японии рассказывала, как «Гран Наполеон» видит сны.

– Возможно, То Самое и тут приложило свою руку?

В ответ на это Барнаби ткнул в меня куском хлеба, из которого торчал нож.

– Взломало Аналитические Машины с другого конца света, спровоцировало сбой в их работе и запустило некую программу уничтожения? – хмыкнул он. – То Самое, может, и гениально, но это уже какая-то чушь. На то, чтобы АВМ взламывать, много других охотников найдется.

– Великобритания? – Я обернулся посмотреть, кто еще сидит в вагоне. – «Арарат»?

– Определись, с кем имеешь дело.

Мне когда-то то же самое говорил Литтон. Я спросил в ответ:

– А ты? Ты-то как считаешь, кто враг?

– А я что? Я просто подраться люблю. А с тобой увязался, потому что весело, – ухмыльнулся вояка. Листик салата, который застрял у него в уголке губ, запрыгал вверх-вниз.

– Хорошо, и каково же мнение любителя подраться?

– Я считаю, что сперва надо разобраться с насущной проблемой, – поднялся со своего места он, глазами указав в противоположную сторону от вагона, где сейчас сидели наши попутчики.

Я кивнул. И внезапно спросил в идущую впереди меня спину:

– Что такое для тебя жизнь?

Я думал, что Барнаби поднимет меня на смех, но вместо этого он обернулся и загадочно продекламировал:

– Смертельная болезнь, передающаяся половым путем.

Миновав ряд купе, Барнаби остановился перед одним из них. Мы прижались к стенам с двух сторон от двери. Барнаби ткнул пальцем и сделал глазами знак. Я качнул дулом револьвера, мол, сам иди, но, к сожалению, дверь открывалась на него.

Капитан вытянул руку и два раза стукнул костяшками пальцев по двери в купе. Я вжался спиной в стену, держа у груди «Уэбли», но сквозь дверь не пролетело пули, которую я ждал. Более того, из-за стенки вообще не доносилось ни звука. Барнаби хорошенько замахнулся и саданул кулаком. Замок вылетел, и я шагнул в купе, разворачиваясь на ходу. На мушке у меня оказалось распахнутое окно и трепещущие снаружи вагона занавески. Я бросился к раме… и мне показалось, что сзади мелькнула какая-то тень. Я с трудом подавил инстинктивный порыв обернуться, а вместо этого уперся в стену и лягнул. Почувствовал, как по мыску моей туфли скользнул нож, и тут поднялся вихрь от кулачищ капитана.

– Молодцы, подготовились! – хмыкнул он.

Невысокий мужчина с ножом схватился с моим безоружным напарником. В тесном купе боевой потенциал Барнаби заметно падал. Представьте себе, каково в помещении сражаться копейщику. Так же и тут: у этого драчуна попросту слишком длинные конечности. Но он все-таки впечатал сапог неприятелю прямо в грудь, тот отлетел и вдавил меня в оконную раму. Невольно вспомнился мой предшественник, тот незадачливый агент, который погиб в Афганистане.

Я приставил к виску врага «Уэбли», и в купе разом щелкнули два предохранителя.

Один – мой. А еще один, у моей головы, – человека за окном. За вагон снаружи цеплялся мужчина, который теперь свесился внутрь.

– Точно, их же двое было, – наконец предупредил меня Барнаби, и я в ярости уставился на него. Именно он первым заметил хвост из Сан-Франциско, но нельзя было такую важную деталь сообщить пораньше? Нечеловеческие инстинкты – да, но, черт побери, никакой тактической жилки!

– Приказ М? – спросил тем временем он, но соглядатаи ничего не ответили. – Эх, жалко, расспросил бы – узнал бы.

На мгновение я застыл, соображая, почему это Барнаби употребил сослагательное наклонение. А он тем временем присел и обхватил меня за ноги. Не обращая внимания на застигнутого врасплох врага, он оторвал от пола и меня, и агента, которого я держал на весу. Тот, в окне, поднял дуло вслед за моим виском, но я чуть повернул голову, уводя ее с траектории выстрела. На грохот пули, отрикошетившей в пол, наложился удар рукоятью «Уэбли» в щеку мужчины за окном. Тот, которого я прижимал к груди, пнул Барнаби в плечо.

Капитан даже не попытался уклониться, а вместо этого с ухмылкой принял удар и шагнул вперед, вытягиваясь во весь рост. Векторы шага и пинка сложились, и голова мужчины врезалась аккурат в его напарника за окном. Тот потерял равновесие и вцепился в мой воротник, а я рефлекторно схватил его за грудки. Мне показалось, что эти люди не собирались убить нас без разговора и не выясняя обстоятельств.

– Да пусти ты его, оба упадете!

Барнаби взмахнул кулаком, и мне на лицо брызнуло кровью одного из шпионов. В меня вцепилось уже четыре руки.