Чтение онлайн

— Приказы я отдам утром, — объявил Колгрейв. — А пока — празднуйте. Наш последний праздник, Тор. Подготовьте оружие. Ток, скажи Барли, пусть возьмет ключи.

Мой желудок мучительно сжался. Ром!..

— Выходим на рассвете, — сказал Старик. — Приготовьтесь. Утром скажу, куда мы отправимся.

Он окинул нас зловещим глазом, и мне показалось, что взгляд его полон боли и беспокойства. Оставив нас, он вернулся к себе в каюту. Мы ошеломленно смотрели ему вслед.

Чувства? У Колгрейва? Это было уже чересчур.

Вернувшись на полубак, я опустился на парусину между Малышом и Микой, и, откинувшись назад, уставился на облака, на зеленые холмы, среди которых бежали четверо перепуганных солдат, чтобы спустить на нас гончих псов судьбы.

— Проклятье! — пробормотал я. — Проклятье, проклятье, проклятье!

Малыш первым задал мучивший всех вопрос:

— Что скажешь, Лучник?

Я яростно уставился на холмы, словно мой взгляд мог убить фрейландцев на месте.

— Выходим в море с утренним отливом. Капитан пока не решил, куда и зачем.

Тролледингец выловил песчаную акулу. Как обычно, мы бросили ее за борт.

— Вам не кажется, что это та же самая? — спросил Святоша. — Выглядит точно так же.

— Зачем ей постоянно возвращаться? — поинтересовался Мика.

— Как думаешь, Лучник, что он решит? — спросил Малыш.

— Пролить кровь. Он — все тот же Колгрейв, мертвый капитан. Он знает лишь одно. Единственный вопрос — кто наша жертва.

— А…

— Дайте леску. — Я наживил крючок и бросил его за борт. — Святоша, Барли раздает грог.

Мне страшно хотелось выпить, но я не собирался сдаваться первым.

Точно такую же муку я видел и на лице Святоши. Не отводя от меня взгляда, он ответил:

— Вряд ли, Лучник. Слишком далеко тащиться. К тому же у меня клюет.

Клевало у него, но рыбу поймал я. Это оказалась все та же проклятая акула. Что с ней такое? Не может научиться?

«Дракон» мягко покачивался на легких волнах. В окружавших бухту деревьях шумел ветер. Мы продолжали вылавливать песчаную акулу и бросать ее обратно, почти не разговаривая, пока солнце не опустилось за горизонт позади нас.

Ток, Худой Тор и я вскарабкались на корму. Команда собралась на главной палубе, не сводя глаз с двери каюты Старика. Солнце еще не осветило холмы на востоке.

— Скоро отлив, — заметил Ток.

— Угу, — буркнул я.

Худой Тор нервно пошевелился. Похоже, этим утром кровожадности у него поубавилось. Неужели перемены добрались и до него?

Вышел Колгрейв.

Команда судорожно вздохнула.

Тор, Ток и я перегнулись через перила на корме, глядя на капитана.

На нем была старая, потрепанная, простая одежда, какую мог бы носить капитан торгового судна, от которого отвернулась удача. От прежней щеголеватости не осталось и следа.

Перед нами предстал новый Колгрейв. Не уверен, что мне это понравилось. Мне стало не по себе, словно именно в стиле его одежды коренились наши неудачи и победы.

Не обращая ни на кого внимания, он поднялся на корму и огляделся, затем сказал:

— Поднять паруса, первый помощник. Курс на север вдоль побережья, два румба в сторону моря. За нами наблюдают. Пусть думают, будто мы направляемся к Северному мысу.

Ток и Тор отправились поднимать якорь и ставить паруса. Я стоял рядом с Колгрейвом, высматривая наблюдателей на берегу.

— Будем идти этим курсом, пока не скроемся из виду со стороны суши, — сказал он. — Затем развернемся и пойдем на юг, оставаясь в открытом море.

Я вздрогнул. Мы никогда не выходили в открытое море. Хотя вряд ли кто-то из нас за много лет ступал на твердую землю, мы не хотели терять ее из виду. Мало кто из нас был моряком до того, как судьба забросила нас на этот дьявольский корабль.

А открытое море означало штормы и морскую болезнь. Мой желудок и так уже выворачивало наизнанку без рома.

— А дальше? — спросил я.

— Портсмут, Лучник.

— Чародей побеждает? «Дракон» подчиняется его воле? Мы проливаем чужую кровь для него?

— Не знаю, Лучник. Главный вопрос — в нем. И ответ тоже. Что бы ни случилось, все вращается вокруг него. Он в Портсмуте. Мы зададим ему наши вопросы.

В голосе Колгрейва слышалась неуверенность. Он, обладавший железной волей, вокруг которой вращалась моя вселенная, больше не знал, что ему делать. Он знал лишь, что делать что-то нужно.

— Но Портсмут? Ты уверен?

— Он где-то там, маскируется под кого-то другого. Мы его найдем.

У него больше не оставалось сомнений. Он избрал свой путь, и ничто не могло заставить его свернуть.

Я не мог представить себе хода мыслей Колгрейва. Он хотел завести «Дракон» в самое логово наших врагов? Лишь затем, чтобы снова встретиться лицом к лицу с тем колдуном? Чистейшее безумие.

Никто еще никогда не обвинял Колгрейва в здравомыслии. И лишь однажды он проиграл.

Мы пошли на север, затем развернулись и пошли на юг, как только Тор не мог больше различить землю с верхушки мачты. Нас подгонял ровный ветер. К ночи, по словам Тока, мы прошли самую южную оконечность Фрейланда. Но Колгрейв не менял курс до следующего утра. Через несколько часов после рассвета он приказал сменить курс на восток.

Он менял курс на румб то в одну сторону то в другую, заставляя Тока и Тора ставить или убирать паруса.

В его извращенном мозгу вырисовывался план.

Шло время. Солнце заходило и всходило. Напряжение росло до тех пор, пока все мы не были готовы сорваться. Начались ссоры, отчасти вернулась прежняя ненависть. Мы не слишком терпели друг друга.

Солнце зашло в очередной раз.

Мне уже доводилось видеть не имевшее себе равных искусство, с которым Колгрейв прокладывал курс, и меня нисколько не удивило, когда он привел «Дракон» в устье дельты Серебряной Ленты с той же точностью, с которой я посылал стрелу в цель.

Всех нас охватило отчаяние. Мы надеялись, что капитан передумает или что-то заставит его передумать.

За все время в море мы не видели ни одного корабля.

Наш ложный след приняли за настоящий. Флот вышел из Портсмута только тем утром, направляясь на север в надежде захватить нас в открытом море между Фрейландом и Кровавым мысом. Единственными судами, которые мы теперь видели, двигаясь вдоль ночного итаскийского побережья, были рыбацкие лодки, вытащенные на ночь на берег.

Вдоль северного побережья Дельты горели сторожевые костры. Они подмигивали нам, словно тайно благословляя наше путешествие.