Чтение онлайн

Его губы раздвинулись на четверть дюйма, продолжая улыбаться. Когда он говорил, они не шевелились. И я не знал, слышу ли я его своими ушами или его слова проникают мне прямо в мозг.

Не знаю, что было на уме у Колгрейва. Слова чародея его нисколько не удивили, так что, полагаю, с подобным парадоксом он уже сталкивался.

— Просто играя на публику, тебе не добиться искупления. В твоих поступках должна быть искренность.

Голос чародея был лишен интонаций, но я мог поклясться, что он над нами насмехается.

Я вспомнил старого друга, давно пропавшего без вести. Вельбот никогда не был особо искренним — если только он этого чертовски хорошо не скрывал.

— Те, кто уже проклят, не могут стать еще более проклятыми, — возразил Колгрейв. Его изуродованное лицо скривилось в мрачной ухмылке. — Возможно, те, кто еще не проклят, смогут избежать подобного ужаса.

Я не сводил взгляда со своей мишени, но мысли мои лихорадочно работали. И это был Колгрейв, безумный капитан корабля-призрака? Ужас каждого, вышедшего в море? Казалось, будто я знаю его всю жизнь, но никогда не замечал за ним подобного.

Вероятно, у каждого из нас есть свои потаенные глубины. В последнее время я многое начал узнавать о своих товарищах по команде.

— Жизнь — в служении мне, — сказал чародей. — Бросая мне вызов, ты ее теряешь. Однажды я призвал тебя в этот мир, но могу точно так же из него и изгнать.

— Это не жизнь, — пробормотал тролледингец. — Мы — всего лишь оскореи моря…

Святоша кивнул.

Барли весь напрягся, готовясь напасть. Колгрейв слегка придержал его за рукав. Каким бы преданным старым псом ни был Барли, он расслабился.

Я тоже расслабился, на четверть отпустив тетиву. Это была самая мощная из всех когда-либо существовавших тетив, и даже я не мог долго удерживать ее полностью натянутой.

Я больше не смотрел в глаза чародея. В них было нечто гипнотическое, нечто нацеленное специально на меня.

Мое внимание привлекли его руки, которые начали двигаться, пока он спорил с Колгрейвом. Я старался пропускать его слова мимо ушей, боясь, что в его голосе может быть скрыта непреодолимая сила. Столь же вероломными могли оказаться и его руки.

Я натянул тетиву до упора.

Его руки упали на колени. Он замолчал и закрыл глаза.

Я вдруг ощутил в себе власть. Это существо боялось меня. Меня!

Ту же власть я ощущал, будучи вторым самым знаменитым членом команды «Дракона», когда стоял на его корме, готовясь уничтожить рулевого и офицеров очередной жертвы. Благодаря этой власти я стал вторым самым страшным ужасом западных морей.

Я обладал абсолютной властью над жизнью и смертью.

И вскоре я понял, что точно таким же образом использовал меня и он.

Я обладал властью, и он меня боялся, но играл на моей слабости к этой власти, надеясь, что она предаст меня, отдав в его руки. Собственно, он рассчитывал воспользоваться всеми нашими слабостями…

Существо в красном было смелым, отважным и хитрым. Каковы бы ни были ставки в его игре, его не пугал риск проигрыша. Мало кто решился бы противостоять команде «Дракона», не говоря уже о том, чтобы вызывать нас из нашей окруженной туманом могилы.

Он снова заговорил, вновь используя в качестве оружия свои руки, взгляд и голос. Но на этот раз оно было обращено не против меня.

Он избрал Барли, что имело определенный смысл. Барли был самым свирепым убийцей среди нас. Но власть над смертью была в моих руках, и чтобы ее у меня забрать, Барли должен был сперва расправиться с Колгрейвом и Святошей.

Развернувшись, он бросился на нас. Тролледингец ударил его плашмя топором по голове, и Барли рухнул лицом вниз. Колгрейв присел рядом с ним, с прежней ненавистью сверля взглядом существо в красном.

Я кивнул тролледингцу, довольный, что не один я сообразил, что на уме у колдуна.

— Думаю, ты только что совершил ошибку, — сказал Колгрейв.

— Возможно. Возможно, я отправлю вас обратно в место вечного ожидания. Чтобы достичь моих целей, есть и другие средства. Но они намного медленнее…

— Тебе не следовало этого делать, — сказал Святоша. — Барли был моим другом.

«Что? — подумал я. — У тебя никогда в жизни не было друзей, Святоша».

Предупреждающе каркнула одна из черных птиц. Колгрейв вытянул руку…

Слишком поздно. В воздухе мелькнула левая рука Святоши, и между ним и существом в красном молнией пронесся метательный нож.

Чародей успел увернуться, и клинок поранил его правое плечо. Подняв левую руку с вытянутым пальцем, он что-то прокричал.

— Колдун! — прорычал я.

И выпустил стрелу.

Она пронзила его ладонь и унеслась в темноту. Он посмотрел на мою следующую стрелу, и его окровавленная рука упала на колени. Несмотря на боль и ярость, он изо всех сил пытался сдержаться, обмотав руку краем мантии.

Я взглянул на Колгрейва. Ситуация зашла в тупик. Если Старик что-нибудь не сделает, колдун будет перебирать нас одного за другим, пока не добьется своего. Колгрейву предстояло решать, какой путь выбрать.

Колгрейву? Но он же говорил мне… Но…

Вокруг нас собрались все черные птицы. Я называл их альбатросами, но единственное, что у них имелось общего — размер. Они выстроились в ряд между нами и колдуном, пристально наблюдая за нами желтыми, лишенными зрачков глазами.

Они делали все, чтобы постоянно напоминать нам о своем присутствии.

Я всегда знал, что они где-то рядом. Для меня они стали такой же частью «Дракона», как Колгрейв или я сам. Кем они были? Охотниками за падалью? Небесными посланниками? Порой я им сочувствовал, пытаясь увидеть в них нечто большее, чем они являлись на самом деле.

Птицы-часовые, поставленные на свой пост мертвецом, оказались в ловушке точно так же, как и мы. Возможно, даже в большей степени. Шансов вырваться у них могло быть еще меньше, чем у нас.

Ни Колгрейв, ни существо в красном не обращали на них никакого внимания. Для этих двоих птицы были всего лишь каркающей помехой из другого времени.

Эта каркающая помеха пыталась сопровождать нас с тех пор, как мы восстали из мертвых. Мы редко их замечали, и возможно, зря.

Почему они пытались вмешаться? Это явно не входило в их первоначальные обязанности — наверняка заключавшиеся лишь в том, чтобы сообщать призвавшему их о происходящем среди существ, которых он мог лишь изгнать, но не уничтожить.