Чтение онлайн

– Подчинюсь воле моего приора, – ответила Бессердка, старательно избегая взгляда брата. – И будь проклят тот дурак, который упустит этот трофей из рук.

Никита усмехнулся, отпивая из кубка с кровью.

– Ты все еще бросаешь мне вызов.

– Я не бросаю тебе вызов, – пробормотала Лилид тихим голосом со спокойным выражением лица. – Просто говорю, что мы можем победить в этот день, не отдавая наши сокровища Воссам.

– Твой многолетний военный опыт привел тебя к такому выводу?

– Здравый смысл привел меня к такому выводу, – прошипела она. – На худой конец, мы контролируем Волчий залив. Внизу ждет флот Драйганна. – Она кивнула на своего сына, все еще общавшегося с Аликс и Кейном. – Если ты так испугался, брат, мы могли бы прекратить это…

– Испугался?

Среди придворных пробежал тихий ропот, когда Черносерд поднялся на ноги.

– ИСПУГАЛСЯ?

Менестрели замолчали, сражающиеся рабы замерли, в зале воцарилась ужасающая тишина, а эхо рева Никиты со звоном отскочило от стен.

– Скажи мне, чего я боюсь? – выплюнул он, сердито глядя на свою сестру. – Того, что ты предлагаешь нам поджать хвост и бежать из города, за завоевание которого мы проливали кровь? Мы – Дивоки! Нас не остановит тявканье горстки блохастых шавок-горцев!

– Ты, конечно, прав, Приор, – сказала Лилид, все еще не встречаясь с ним взглядом. – Мы просто должны вручить Святой Грааль Сан-Мишона Фабьену Воссу и его дочерям-гадюкам, и все трое вонзят клыки в твое горло в ту же секунду, как только им представится такая возможность.

– О, ты так далеко видишь, Лилид, – прорычал Никита, отвешивая насмешливый поклон. – Намного дальше, чем скучный Никита. Мы так счастливы, что у нас есть такая образованная, такая мудрая сестра.

И, повернувшись к своим рабам-мечникам, Никита ткнул пальцем в их ряды.

– Ты. Пойди сюда.

Он указал на Мейрона. Кавалера юной Джиллиан. К его чести, молодой рыцарь, не моргнув и не дрогнув, шагнул вперед, с обожанием глядя на своего лэрда и ударяя кулаком по черному стальному нагруднику.

– Хозяин, – сказал он.

– Обнажи клинок.

Парень повиновался, звон стали эхом пронесся в стропилах. Теперь все в зале наблюдали за разворачивающейся драмой, и сердце Диор забилось быстрее, когда она рискнула взглянуть на Рейн. Повернувшись к мечницам, собравшимся за троном Лилид, Никита подозвал Джиллиан.

– Иди сюда, дитя, – улыбнулся он.

Надо сказать, историк, что леди Джиллиан была собственностью Лилид, а не ее брата. И несмотря на опасность неповиновения, горничная бросила вопросительный взгляд на свою хозяйку. Лилид наморщила нос, словно утомленная этими выходками и угрозой новой истерики.

– Что за игру ты затеял, Никита?

– Да, да, назови это игрой, – улыбнулся он, указывая на Диор. – Если Никита так дорого заплатит за салонные фокусы этой щепки, самое меньшее, что она может сделать, это развлечь его ими.

Теперь он сердито посмотрел на Джиллиан пылающими черными глазами.

– Иди сюда.

Голос Черносерда Хлыстом щелкнул по камню, и юная мечница повиновалась, спустившись с помоста, чтобы предстать перед Никитой и своим женихом. Моргана наблюдала за своей старшей сестрой, щеки, усыпанные веснушками, бледнели. Дыхание Джиллиан участилось, зрачки расширились, когда она посмотрела в глаза своему кавалеру. И тогда Никита, будто рюмку портвейна заказал после ужина, произнес простой приказ:

– Пронзи ее.

Этот момент длился вечность. Сердце Диор замерло, и все в свите Лилид затаили дыхание. Одному Богу известно, что творилось в голове Мейрона. Смотреть в глаза девушки, которую любишь, и понимать, что если ослушаешься, все будет потеряно – не только она, но и заговору, и заговорщикам придет конец. А кровь Грааля способна исцелять раненых, и Никита сказал, что это всего лишь игра…

С умоляющим взглядом, Джиллиан едва заметно кивнула, приказывая возлюбленному, ради всего святого, нанести удар. И Мейрон, с совершенно бескровным лицом, повиновался, как любой раб повиновался бы своему хозяину, пронзил мечом тело своей нареченной. Но ее младшая сестра не сдержала крика:

– Джилли!

– Замолчи, – рявкнула Лилид, хмуро оглядываясь через плечо.

Моргана наблюдала, как ее сестра поникла и упала на колени. Ее кавалер ударил не так, чтобы убить – все-таки ему приказали не это. Он вонзил свой клинок в живот Джиллиан, где боль сильнее, но опасность меньше. Задыхаясь, Джиллиан прижала красные от крови руки к ране, когда Мейрон вытащил меч.

Диор сразу же подошла, чтобы вылечить ее, но Никита сурово взглянул на нее.

– Я не приказывал тебе двигаться, девочка.

Грааль взглянула на Джиллиан, чувствуя, как учащенно бьется пульс у нее под кожей.

– Простите меня, лэрд, я думала, вы…

– Не бойся, не бойся, – улыбнулся Никита, отмахиваясь от нее. – Придет и твоя очередь, – сказал он, поворачиваясь к своим рабам, и указал на Деклана. – Теперь ты иди сюда.

Тот шагнул вперед и встал рядом со своим дрожащим братом, ударив кулаком по нагруднику. Мейрон был бледен как полотно, он не сводил глаз с возлюбленной, которую только что заколол, а лужа ее крови медленно текла к его сапогам.

Черносерд перевел взгляд с Деклана на Мейрона.

– Это же твой брат, да?

– Да, хозяин.

– Хорошо, хорошо, – улыбнулся Никита, протискиваясь между ними.

– Пронзи его.

Братья посмотрели друг на друга широко распахнутыми холодными от ужаса глазами, и это мгновение длилось целую вечность. Да, историк, здесь-то и крылась проблема, потому что вся охрана Никиты носила тяжелые нагрудники и кольчуги тройного плетения. Даже рабу было бы трудно проткнуть длинным клинком стальную пластину. Хотя юный Деклан мог проткнуть кольчугу своего брата под мышкой или у горла, это означало бы гораздо более быструю смерть, чем удар в живот.

Деклан посмотрел на своего лэрда.

– Его доспехи, хозяин…

– Давай, давай, я помогу тебе, – проворковал Никита и, взглянув на Мейрона, нежно улыбнулся. – На колени, мальчик.

– Слушаюсь, х-хозяин.

Не сводя глаз с брата, Мейрон опустился на камень. Весь двор Черносерда погрузился в такую тишину, что, клянусь, нам было слышно пение далеких волынок в завывании ветра. Не обращая внимания на неистовое биение наших крыльев о кожу, Диор шагнула вперед, беспомощно сжав пальцы в кулаки. Но Никита хищно вскинул голову, и его голос пронзил воздух: