Чтение онлайн

Сценка третья. «Арестовывать друг друга в гестапа было очень даже принято», — пишет Гизевиус в той же книге. И далее с эпическим спокойствием повествует об одном комиссаре полиции, который придумал следующий трюк — он носил в кармане ордер на собственный арест, изготовленный им самим; «сей умудренный опытом блюститель порядка не сомневался, что рано или поздно его «заметут», невзирая на гестаповские чины. И в эту секунду он вытащит означенный ордер и объявит, будто он уже давно арестован. Эффект от его заявления, как предполагал гестаповец, продлится не менее одной-двух минут, а за это время он успеет выхватить оружие и скрыться за ближайшим углом».

Сценка четвертая. В начале ноября 1933 г. Дильса сместили за явный разбой с поста начальника гестапа и на его место посадили «старого бойца», «лучшую лошадь из конюшни Геринга», как острили в министерстве внутренних дел, некоего Пауля Хинклера. Согласно легенде, ходившей в ту пору в среде нацистов, Хинклер считался настолько глупым, что суд не стал возбуждать против него дела по обвинению в присвоении государственной собственности. Его признали «ограниченно вменяемым». Фигура эта особой роли в истории аппарата насилия не сыграла. Через 30 дней Хинклера сместили, и в гестапа опять воцарился Дильс. Однако у Хинклера не хватило ума сбежать сразу, он остался ночевать в своей служебной квартире в здании гестапа. Тем не менее, услышав среди ночи приближение бывших «соратников», он выпрыгнул из окна и помчался в ландтаг, где его признал портье — ведь он был членом ландтага от НСДАП. Но шаги послышались снова, и Хинклер в ночной сорочке побежал дальше, на сей раз он очутился в Тиргартене, где на скамейке сидели парочки. Бывший шеф гестапа стал выпрашивать у них мелкие монетки, чтобы позвонить по автомату Кубе — тогдашнему обер-президенту Берлина и Бранденбурга. В конце концов Хинклера забрали в обычный полицейский участок. И оттуда (после долгих уговоров и молений) он позвонил Герингу…

Нет, так продолжаться не могло. Анархию насилия следовало обуздать. В карательных органах навести железный порядок. Но прежде всего надо было обезглавить миллионную армию штурмовиков и «старых бойцов», которые желали воспользоваться плодами своих побед…

Описывая «ночь длинных ножей», западные историки отмечают, что «Гитлер долгое время колебался, отдавать ли ему приказ об уничтожении Рема и его штаба». Объясняют они это личными чувствами, которые связывали нацистского фюрера с Эрнстом Ремом и людьми из его окружения. Это глубоко ошибочный тезис. Гитлер просто боялся разнузданной вольницы — вооруженных до зубов формирований СА. Для нанесения решающего удара надо было выбрать подходящее время, подходящих людей (ими стали Гиммлер и Гейдрих) и подходящих союзников (ими стала верхушка генералитета).

Германские монополисты и военная верхушка неприязненно относились к СА. Особое раздражение вызывали разговоры и декларации Рема и его приближенных о создании «вооруженных сил народа» вместо германской армии — рейхсвера и о «второй революции», которая, мол, закончит дело, начатое фюрером, а именно лишит богачей, «анонимный капитал» (как это значилось в программе НСДАП), власти и обеспечит победу «истинного национал-социализма» в стране. Такого рода декларации были отголосками настроений той социальной среды, из которой на последнем этапе формировались отряды СА, — мелкой буржуазии, люмпенов и т. д.

В указе Гитлера от 10 марта 1933 г. содержалось предупреждение, адресованное «всем членам партии, членам СА и СС» о необходимости соблюдать дисциплину и — что весьма характерно — ни в коем случае не допускать нарушений «деловой жизни в стране». Последнее явно относилось именно к штурмовикам, которые продолжали использовать антимонополистическую демагогию нацистов и в некоторых местах организовали даже разгром крупных универсальных магазинов. По поручению Гитлера руководитель «Трудового фронта» (организации, созданной взамен уничтоженных профсоюзов) Роберт Лей [21] 14 марта 1933 г. издал очередное распоряжение, согласно которому уполномоченным отрядов СА запрещалось обращаться к партийным органам с просьбами об увольнении или замене чиновников. Такое право, указывалось в распоряжении, имеют только гаулейтеры. Отряды СА (вернее, их руководство) были лишены тем самым прерогатив, касавшихся кадровой политики, прерогатив, которыми они раньше широко пользовались. Чтобы внести окончательную ясность в вопрос о статусе чиновничьего аппарата, Гитлер несколько позже издал указ, получивший название «Закон о возрождении профессионального чиновничьего сословия». Указ закрепил за органами партии нацистов право на увольнение и замену чиновничьих кадров, лишив всех прерогатив в этом деле уполномоченных СА.

В конце концов и Рем должен был включиться в кампанию, направленную на обуздание слишком ретивых уполномоченных СА. 30 мая 1933 г. было опубликовано «Распоряжение начальника штаба СА», которое заканчивалось призывом «заняться делом», то есть выполнять функции «стражей национал-социалистской революции и защитников ее завоеваний».

Однако эти весьма туманные слова никак не могли успокоить правящие классы Германии, особенно военно-промышленную и армейскую верхушку, по теперешней терминологии — «военно-промышленный комплекс». А ведь он оказал Гитлеру решающую поддержку и рассчитывал, что тот будет укреплять позиции профессиональной военщины, а не разрушать их. В отрядах СА немецкие милитаристы видели опасного конкурента, который покушался на само их существование.

Да и хаос в стране никого не устраивал. Надо было навести железный, сиречь национал-социалистский, порядок.

Оппозиция военщины была важным фактором борьбы против планов Рема и одним из решающих препятствий на пути реализации его проектов стать чуть ли не главой всего нацистского аппарата.

Желая приблизить структуру штурмовых отрядов к структуре рейхсвера, Рем разделил свое войско на пять обер-групп (армий), 18 групп (или корпусов) и дал им централизованное руководство под названием «руководящий штаб» (соответствовал генеральному штабу армии). Полки назывались в этой армии штандартами. Во главе каждого штандарта стоял штандартенфюрер (полковник). В 1934 г. в штурмовые отряды были включены члены бывшей организации Национальной партии «Стальной шлем». Численность их составила 314 тыс. человек, так что в целом под командованием Рема оказалась почти миллионная армия. 1 декабря 1933 г. Рем был введен в кабинет Гитлера и стал министром без портфеля. Это еще больше укрепило его позиции.

К началу 1934 г. Рем настолько осмелел, что предъявил в письменном виде свои требования к армии: по его проекту функции вооруженных сил должны были выполнять отряды СА, а рейхсверу надлежало заняться допризывной подготовкой. Армейское руководство серьезно встревожилось и апеллировало к Гитлеру. 20 февраля 1934 г. Гитлер созвал совещание руководителей СА и командующих войсковыми соединениями рейхсвера. На совещании он подтвердил, что единственной армией в рейхе остается рейхсвер. Рем и Бломберг (военный министр) в знак достижения полного согласия должны были пожать на банкете друг другу руки. Как утверждают историки, Рем, выйдя из банкетного зала, не сдержал гнева и крикнул в присутствии горстки приближенных: «Учтите, то, что говорил этот дурацкий ефрейтор, для нас не имеет значения». Произнес он эти слова довольно громко, так, что его услышали и агенты Гиммлера. Эта сцена, по сути, ознаменовала начало конца карьеры Рема. Хотя, конечно, дело было не в словах, а в самой логике событий.

Дерзкое высказывание Рема было передано фюреру одним из его приближенных — бывшим старшим лейтенантом кайзеровской армии оберфюрером СА в Ганновере Виктором Лютце. Лютце решил воспользоваться услышанным, чтобы заслужить особое доверие Гитлера. Он обратился сначала к заместителю фюрера Гессу, но не нашел у того достаточной поддержки. Гесс хотел свести слова Рема к «пустой болтовне». Но Лютце на этом не успокоился. Он решил поехать прямо в Берхтесгаден, в резиденцию Гитлера. Там Лютце передал «кощунственные» слова Рема самому Гитлеру. Фюрер задумался, поблагодарил Лютце и сказал, что пока мер принимать не будет. «Надо дать созреть этому плоду», — произнес он и велел Лютце держать свои сведения в секрете.

Но о непочтительности Рема к особе фюрера узнал другой свидетель — генерал Рейхенау, который стал частым гостем в тайной полиции — гестапо. Рейхенау подружился также с Рейнхардом Гейдрихом. Он не преминул сообщить о словах Рема своему другу, и тот отреагировал как положено. Он сказал, что уже давно намеревается «ликвидировать всю клику руководителей, собравшихся вокруг Рема».

Началась открытая война между двумя организациями — СС и СА.

Существует огромная литература, посвященная событиям, происшедшим в ночь на 30 июня 1934 г., или, как окрестили расправу с Ремом сами нацисты, «ночь длинных ножей». Советские историки внесли свой вклад в раскрытие классовых корней противоречий между СА и представителями военщины, монополистов и части партийного аппарата нацистской партии. Однако до последнего времени осталось немало «белых пятен» в истории карательного аппарата, избранного для расправы с главарями СА. Документы и материалы, опубликованные в конце 70 — начале 80-х годов, позволяют восстановить картину действий нацистских карателей в ночь на 30 июня 1934 г. и в последующие дни. Они явно противоречат версиям, пущенным в ход представителями западногерманской историографии, желающими обелить фюрера нацистов или хотя бы завуалировать его участие в кровавой драме, разыгравшейся 30 июня. Одна из этих версий состоит в следующем: Гитлер якобы явился жертвой дезинформационной кампании, которую развернули Гиммлер и Гейдрих, дабы скомпрометировать Рема. Нацистский фюрер тем самым предстает чуть ли не в виде жертвы интриг Гиммлера и Гейдриха. Но эта легенда полностью опровергается фактами. Операция «длинных ножей» в действительности была запланирована руководством нацистской партии, и автором плана расправы со штурмовиками был лично Гитлер. Что же касается отрядов СС, то хотя они и преследовали свои собственные корыстные цели, но являлись всего лишь исполнителями замыслов фюрера и именно как исполнители выдвинулись на столь видное место в нацистском аппарате.

Кропотливые исследования, которые углубили наши знания о событиях 30 июня, и в частности исследования Эдуарда Калика, опубликованные в начале 80-х годов, привели к тому, что был разоблачен и автор легенды об «обманутом фюрере». Это некий доктор Генрих Беннеке, который с сентября по июнь 1934 г. занимал должность имперского руководителя «высшей школы» СА. В своих воспоминаниях он впервые сформулировал тезис о том, что, хотя мятежа СА в действительности не было, Гитлер искренне верил тому, что он готовился именно в те дни, причем эту мысль сумели внушить Гитлеру Гейдрих и Гиммлер.