Импортный свидетель (сборник)
Шрифт:
Барон сидел во главе стола, а по правую руку его, в ряду занявших кресла против иллюминаторов, сидела, как обычно, фрау Ирмгард Риттих — старшая научная сотрудница, шеф лабораторного отдела «Трапеции» — холодно-высокомерная дама средних лет аристократической внешности, белокурая, безусловно красивая, одетая элегантно, но с подчеркнутой простотой, подобающей обстановке. Все знали, что Ирмгард — любовница барона фон Лорингофа и что муж этой прусской помещицы убит то ли в первом бою войны, то ли в канун ее.
Из дневника оперативной работы участкового инспектора майора милиции Зелькова Н. Н.
На поступившее позавчера заявление граждан Остроуховых, проживающих по Анфертьевскому переулку, 31, кв. 341, дан ответ в том плане, что надо сообщать немедленно по телефону, а не канителиться с заявлением. Если вхождение (проникновение) в квартиру и имело место, то теперь оно места не имеет, и поскольку внешних повреждений двери не установлено, замки на месте и замочные скважины не поцарапаны, то, возможно, проникновение Остроуховым могло показаться, тем более что люди они пожилые. А может быть, приехал ответственный квартиросъемщик Вождаев. Оснований для производства дальнейших процессуальных действий не имеется.
Остроуховым сообщено.
2
— Хайль Гитлер! — встав и неестественно выпятив грудь, протянув коротковатую руку вперед, к мировому владычеству, уже приближаемому гением обожаемого фюрера, произнес барон и, выждав, пока все, так же механически встав, ответят подобным же жестом, продолжал: — Итак, господа… Нашим войскам, как вы знаете, отдан приказ положить Сухум к ногам фюрера внезапным ударом.
Войска не дадут коммунистам возможности эвакуировать город, выскользнуть из него и ликвидировать главный интересующий нас объект — лаборатории и службы обезьяньего питомника, расположенного на горе Трапеция… Для того чтобы все обезьяны достались нам целыми и сохранными, наши доблестные воздушно-десантные штурмовые части истребят в первые же минуты удара всех находящихся на склонах Трапеции и на территории питомника людей, кроме тех специалистов из персонала, которые могут временно понадобиться при передаче нам питомника в полной неприкосновенности. Предстоит немедленно развернуть работу, а затем… Конечно, тех двух-трех тысяч обезьян, какие, по данным нашей разведки, находятся в Сухуме, нам впоследствии окажется мало. Дополнительный потенциал мы будем в необходимом количестве получать из Африки, Азии, из южноамериканских стран… До сих пор русские, когда не хватало экспериментального материала, пользовались другими животными — кроликами, птицами — это только доказывает их глупость и невежество, прикрываемое ханжеской болтовней о гуманности, этике и тому подобных сентиментальностях. Слава Богу, мы, арийцы, избавлены от таких предрассудков, и методы моделирования у нас будут иными.
Пока эти две-три тысячи обезьян избавят нас от необходимости посылать длительные и дорогостоящие экспедиции в тропики. Но затем мы будем пользоваться для наших экспериментов тем бесплатным и к тому же, с научной точки зрения, наилучшим материалом, который нам обеспечат по первому требованию в любое время и в любом количестве: для наших экспериментов вместо обезьян мы будем использовать туземцев — да-да, местное население… Я говорю «местное» в самом широком смысле, аборигенов Кавказа, Украины, России — представителей низших рас во всем разнообразии их национальностей. Нам предстоит все изучать заново, по-своему, нашими методами. Что, например, сделано до сих пор наукой за десятки лет. после первых попыток Менгеле в насущно интересной и важной для нас области изучения гена? Почти ничего, если не считать весьма проблематичных утверждений тех неудачников, которые изучали патологию человека методом моделирования на животных.
Скажем, какие конкретные результаты вообще могло дать моделирование на животных? Допустим, для воспроизведения таких болезней, как желтая лихорадка, натуральная оспа, корь, на так называемом примате номер один — обезьянах? Но это бы еще ничего, представители низших рас человечества действительно близки к обезьянам. Но ведь смешно сказать! С тех пор как этот злосчастный американец бактериолог Пейтон Раус доказал, что куриная саркома вызывается вирусом, кто пытался заразить этим или любым другим человека, вызвать у него рак? Все ведь трусы, губошлепы! «Запретная зона»… Нельзя, видите ли, ставить опыты на человеке!.. А на животных не получается!
Нет. С этим покончено. В любой области исследований мы будем действовать в направлении прямо противоположном. Нашим эксперименгтальным материалом будет сам человек, и только человек, тысячи, десятки, а если понадобится, хоть сотни тысяч людей низших рас, не только ради знания, но и ради управления законами патологии, генетики, биологии в самом широком смысле. А обезьяны понадобятся нам только как близкий по своей патологии к людям контрольный материал, который мы будем беречь!.. К примеру, мы будем прослеживать здесь, в Сухуме, как лейкозная кровь обезьяны воздействует на человека… А не наоборот… Главной задачей нашей будет постановка массовых опытов скрещивания самцов обезьян с туземками — женщинами разных национальностей, сколько бы нам ни пришлось затратить этого материала на неизбежные вначале нерезультативные эксперименты. Мы должны создать физически сильных полулюдей с пониженной мыслительной деятельностью и лишь той степенью цивилизованности, какая будет достаточна для исполнения рабочих процессов, пока недоступных машинам. Вот для чего нам нужны обезьяны…
Барон фон Лорингоф, говоривший медленно и размеренно, взглянул на часы и добавил:
— Через два часа восемнадцать минут наш «Утанг» должен изменить курс на северо-восток в направлении к Новороссийску!..
Фрау Ирмгард Риттих любезной улыбкой ответила барону и взглянула на свои холеные, вытянутые красивыми полуовалами, бледно-розовые ногти.
И вдруг начался обстрел. «Утанг» вздрогнул.
Из заявления А. Н. Остроухова начальнику РОВД Б. Б. Губкину
Прошу Вас поручить проверить мое настоящее заявление.
Позавчера в квартире доктора наук, научного обозревателя центральной газеты Вождаева В. В., проживающего — Анфертьевский пер., 31, кв. 342, происходил шум, явно свидетельствовавший о том, что в квартире кто-то находится. На мое заявление участковый инспектор милиции Н. Н. Зельков ограничился лишь осмотром двери и не посчитал возможным зайти в квартиру, несмотря на то что есть ключи, оставленные мне Вождаевым.
Сам я не могу зайти в квартиру Вождаева по ряду причин, в частности после двух поданных мной заявлений в милицию, а мне необходимо это сделать: Вождаев просил регулярно поливать цветы.
А. Остроухое, пенсионер республиканского значения
3
Барон Эгон Рудольф Фрейтаг фон Лорингоф, фрау Риттих и члены экспедиции были доставлены на берег в укромный бункер, устроенный в маленьком курортном местечке, о котором было известно только высшему морскому командованию да еще итальянскому графу Боргезе, облюбовавшему его как скрытую базу для своих подводных диверсантов…
В бункере был бассейн с отличной грунтовой питьевой водой, продукты доставлялись заблаговременно и в изобилии, а славные офицеры-артиллеристы готовили над бункером площадку для установки тяжелых орудий, которые будут нацелены на Феодосию для обороны ее от новых попыток русских высадить там десант.
Если бы не сгустившаяся вечерняя тьма, то лодка, подошедшая к борту «Утанга» и спасшая барона и его команду, не добралась бы до берега.
О том, кто такие спасенные в море с потопленного «Утанга» и доставленные в красивое курортное местечко люди, никто, конечно, на берегу не знал. В полном неведении пребывал и командир итальянских подводных диверсантов адмирал граф Боргезе. Он просто получил распоряжение: людей из предместий и клочок береговой земли вместе с бункером и горным источником ключевой воды передать прибывшим.
Итак, в распоряжении барона Эгона Рудольфа Фрей-тага фон Лорингофа, фрау Риттих и их сотрудников было теперь, во всяком случае до падения Сухума или до приказа из ставки фюрера об ином назначении, достаточно свободного времени для приятного пребывания на крымском курортном берегу.
Фон Лорингоф и его коллеги заняли бункер, окруженный виноградником, а для услуг им был выделен персонал из надежных «элементов, отколовшихся от местного населения». Правда, в обступающих эти места горах действовали русские партизаны, но охрана, выделенная гарнизоном местечка, гарантировала безопасность находившихся в прибрежной полосе.