Чтение онлайн

Мы благоразумно ретировались.

– Вот попали, как куры во щи! – шептала мне Ульяна в отчаянии по дороге к дому. – Ничего не знаем, никого не видели, ничего не слышали, а получаемся главными свидетелями! Так недолго и в круг подозреваемых попасть. Читала я про то, как дела у них сейчас «раскрываются».

– Улечка, не драматизируй. Будем надеяться, что не все следователи – болваны.

– Ага. И что нам повезет, – неуверенно произнесла Лосева. – И кто эта бабенка? И чего она тут нарисовалась?

Мы вернулись в дом, но ненадолго. Настойчивый стук в дверь помешал нашим рассуждениям о происшествии. На пороге перед нами возник усатый блондин в штатском. Усатый блондин представился капитаном полиции, следователем Дурневым Поликарпом Матвеевичем, которому было поручено вести дело. Следователь попросил наши документы. Пока он переписывал наши паспортные данные, сличал фото с оригиналом, мы таращились на него как баран на новые ворота. Вернее, как две овечки. Вздыбленные усы следователя – это нечто!

– Колоритный персонаж! – прошелестела Ульяна мне в ухо.

Телефон уже был у неё в руках. Я кожей чувствовала желание Ульяны запечатлеть этот экспонат для потомков.

Покончив с документами, полицейский приступил к допросу. Вернее, он перешел в наступление.

– Вы обнаружили труп? – резко обратился ко мне со знакомым вопросом капитан Таракан, как я мысленно его окрестила.

– Мы! – также «знакомо» ответила я.

Брови, как и усы, предположительно сорокапятилетнего Таракана, поползли недоуменно и надменно вверх. Мой ответ заставил блондина насупиться и призадуматься.

– Кто «мы»?

Ульяна подошла вплотную. Она все же умудрилась сфотографировать Таракана. Незаметно.

– Мы! – повторила я свой ответ.

– Ну хорошо, кто из вас первым увидел её?

Уля подняла руку, как на уроке. Блондин явно обрадовался.

– Как давно вы знакомы с потерпевшей? Были ли у вас конфликты или общие враги? – напор с которым он обрушился на Ульяну меня не обескуражил.

– Вы кто такой? – я просто закипела от возмущения. – Мы не знакомы с той дамочкой на скамейке, о чем уведомили нашего участкового Ивана.

– Ивана, говорите, уведомили? Ай, молодцы!

Поликарп Матвеевич как–то подозрительно быстро поостыл, пыл поубавил и мягко попросил нас пройти к месту предполагаемого убийства для проведения следственных действий. Помимо участкового и бригады скорой, возле орешника суетились эксперт–криминалист, судебный медик и кинолог с розыскной собакой. Вот уж точно: «Наша полиция нас сбережет»!

Как только мы с Ульяной вышли за ограду пес, сопровождаемый кинологом, деловито подбежал к нам. Обнюхав, вернулся к трупу и потянул кинолога в направлении нашего дома.

Парочка пробежала до ворот и вернулась обратно. Пёс вновь обнюхал меня, перебежал с провожатым дорогу и уселся на обочине. На противоположной стороне улицы. Недоброе предчувствие зашевелилось во мне.

Криминалист, седой, невысокий мужчина в самом расцвете сил, фотографировал место преступления. Как разъяснила Ульяна, в процессе ознакомления с местом преступления эксперт проводил ориентирующую и обзорную фотосъемку.

С приезжим криминалистом был чемодан внушительных размеров, в котором чего только мы не увидели: кисточки, порошки, дактилоскопические плёнки, гипс, валики и даже налобный фонарь! Увиденный арсенал меня впечатлил и даже успокоил. Прибывший медик, изучал лист с данными осмотра бригады скорой и лишь мельком взглянув на тело.

Ульяна подробно рассказывала капитану, в котором часу она подъехала к моему дому, как припарковалась на обочине и как заметила, что кто–то притаился в кустарнике. Дурнев недоверчиво смотрел на мою подругу.

– Как это вы мельком заметили? У вас, что привычка такая по сторонам головой вертеть? Она же не в направлении входной двери сидела, к которой вы направлялись? И уже стемнело… Или у вас глаз как у орла? Или кота ночного?

– Правильно, – согласилась Лосева. – Не в направлении. Но я оглядывалась по сторонам, искала, как развернуться и еще раз обратила внимание на Варин орешник. На то, как он оживляет пейзаж.

– А весной будет жасмин благоухать, – вставила я свои «пять копеек».

Дурнев криво покосился на меня и отмахнулся, как от назойливой мухи–дурнухи. Я умолкла. Все сосредоточились на Лосевой.

– И только идя по дорожке к дому, я поняла… – Ульяна сейчас была великолепна в своей роли. – Что кто–то в кустах на лавке сидит!

Подруга гордо смотрела на нас, делясь своими откровениями. Её глаза сейчас напоминали два объектива.

– Пейзажные линии в целом были нарушены и фокус смещен к скамье. А затененный пейзаж образовал ареал тени.

Дурнев просто побагровел от злости. Он возвел руки к небесам и обратился к присутствующим:

– Я не слышал более нелепого объяснения за всю свою служебную деятельность. А вы? Что скажете?

Капитан театрально округлил и без того круглые глаза и в чувствах покрутил пальцем у виска, очевидно призывая народ вразумить неразумного свидетеля, точнее свидетельницу. Но народ молча следил за перепалкой. Что–то эта сцена мне напомнила. Дурнев обернулся к обескураженной Ульяне.

– Что? Все бутылочки сдадим – на троих сообразим? Вы точно не подшофе?

Таракан мастерски щелкнул себя по шее, сопровождая выразительным жестом свой вопрос.

– Глядя на картину преступления, – он в запале тыкал пальцем в сторону пострадавшей, – понимаешь, как хорошо, что не был третьим за вашим столом, вернее за вашей лавкой.

Указывая своим крючковатым пальцем на лавку он с ликованием смотрел на нас.

Да уж, уколол, так уколол. Не просто уколол, а одним ударом пыльного мешка попал прямо в цель.

– А вы, – теперь его перст переместился в направлении Ульяны, – Вы все время несете полную чушь. Чтобы следствие запутать? Да Бог с вами. Собака на вас не показала.

Подруга, аж поперхнулась. Какая разница в оценках ее способностей! Несколько часов назад ей казалось, что жизнь удалась – ее труд и талант были оценены по достоинству, сам Боровой говорил про вечность и Вселенную! А этот…

Поликарп Матвеевич перевел свой взгляд на меня и радость засветилась в его глазах:

– Вы заметили, что собака именно к вам привела? Вы подходили к телу? Сначала его оглушили, а затем придушили? Или помог кто?

– Так ее ударили или придушили? Вы уж определитесь! Что за абсурдные предположения! – я продолжила кипеть праведным гневом.