Чтение онлайн

– Вспомните все, что происходило, а еще лучше – запишите. В какое время и что вы видели. Я потом составлю протокол, – милостиво разрешил следователь. – Про орешки, листочки, птичек и мошек – писать не обязательно. Если мне захочется почитать про природу, я схожу в библиотеку. Вы – точно не Лев Толстой и не Виталий Бианки.

Ему удалось нас и разоблачить, и пристыдить. Мы с Ульяной молча удалились. Время шуток и юмора закончилось. Наступила ночь и нам было очевидно, что мы попали в главные подозреваемые по делу об убийстве в Жаворонках. Сон улетучился, осталось какое–то разочарование и много вопросов: «Кто эта женщина? Почему она оказалась аккурат на моей лавке? За что ее убили? И кто?»

Митюхин. Несколькими месяцами ранее…

Утро понедельника у стажера Митюхина Алексея Вадимовича как–то не задалось. В отделе кадров его долго распекал, каким–то ветром занесенный туда, первый заместитель руководителя следственного управления. Распекал за внешний вид и отсутствие галстука.

После разговора с первым замом, Алексей Вадимович оказался на ковре у руководителя отдела процессуального контроля. Дотошный, лысый под глянец, молодой подполковник был крайне нелюбезен. Он очень жестко прогнал Алексея по уголовно–процессуальному кодексу и всему остальному, что касается процессуалистики в уголовных делах. Беседа длилась всего ничего. Но минут через двадцать Алексей готов был послать его ко всем чертям. «Лысый – хвост ты лисий!» – готовое сорваться с его губ, просто чудом осталось внутри. Но вышел Леха из кабинета весь сырой и изможденный. Процессуал отправил его к криминалистам. И он послушно в путь побрел, поникнув плечами и припустив буйну голову. Дедовщину в войсках пока никто не отменял.

Криминалист с порога раздал Алексею на орехи, выспрашивая о том, что же он тут забыл, и кто его сюда пристроил? Отвечал Алексей браво, честно и ничего не скрывал. Сложно что–либо скрыть от следователя со стажем. Но после этого разговора сделал для себя вывод, что на глаза к начальству лучше не соваться, иначе так и продолжится его служба – очень жестко и через не могу. Продолжится – это спорное утверждение. «Секир его башке» грозил прийти раньше срока. Поэтому сейчас Алексей был уверен, что свой первый визит в управление он запомнил на всю свою жизнь. Гудела голова, ноги не шли – возникло ощущение, что он побывал в шахте. Но снова следовало идти куда послали. А послали его в святая святых – в приемную к начальнику управления генерал–майору Тоцкому.

Алексея ещё в академии предупредили, что в первые дни работы в следственном комитете его будет ждать либо разочарование, либо встряска. Он был готов ко всему. Встряску и вынос мозга уже ощутил в полной мере. Алексей понимал, что для любого следователя, заваленного делами по самые уши, он, стажер, ассоциируется либо с геморроем на причинном и выпуклом месте, либо тяжким бременем на плечах. Обе ассоциации были плачевны, но очевидны.

Знакомиться с Тоцким в первый же день как–то не совсем хотелось, с него хватило и первых трёх. Но все обошлось. Секретарь генерал–лейтенанта, забрав документы Алексея, передала их с остальной корреспонденцией начальнику ещё до начала планерки. Алексея попросила подождать в коридоре, до получения распоряжений на его счёт. Стажёр стоял в коридоре, как часовой, мысленно умоляя Тоцкого и провидение оставить его сначала в покое, затем – в следственном управлении.

Через полтора часа, по окончании планерки, секретарь выглянула из приемной и передала распоряжение начальника «прикрепить стажера Митюхина» в отдел майора Седова.

– К лучшему следователю вы попали, – порадовалась за него девушка. – С Олегом Петровичем многие мечтают поработать. Он – отличный профессионал и человек очень хороший. Удачи вам!

Провидение не подкачало. Алексей был на седьмом небе от счастья. Теперь его путь лежал прямиком к руководителю отдела, таинственному майору Седову Олегу Петровичу. Шагая по шумным лестничным проемам Алексей представлял, как представится начальнику и, как подробно, и толково ответит на все интересующие его вопросы по поводу багажа знаний, специализации, места обучения. Он подготовился и не боялся вопросов по теории. Олег Петрович, по всей вероятности, руководитель хороший. Ведь, не станут говорить, что человек хороший, когда он на самом деле плохой?

Алексей еще в школе усвоил золотое правило: «Терпение и труд все перетрут». Как ни странно, в его молодые годы это правило, незатейливое по своей сути, его не раз выручало. Вот и теперь, повторив его про себя, как заклинание, он смело стучал в дверь кабинета майора Седова, от которого всецело зависели его судьба и светлое будущее.

Варвара. Наши дни…

– Уверена, что эта дамочка, приехала на машине! – я прервала молчание, когда с глотком ароматного чая ко мне вернулись первые минуты осознанности.

Мы с Ульяной сидели в гостиной за утренним чаем и просто говорили обо всём сразу и ни о чём конкретно. Но реальность наступала. Я встала с уютного плетеного кресла и распахнула окно. Волшебное дыхание теплого летнего утра мягкой волной заполнило комнату. Казалось ароматы лесной свежести, трели пичуг и голубое чистое небо вместе с осознанностью вернули мне веру в торжество справедливости.

– С чего такая уверенность? – поинтересовалась Ульяна.

– Я все время ловлю себя на мысли, что слышала звук проезжающей машины. Да и ищейка вела себя очень характерно. Золото, а не ретривер! Вспомни, какой путь пёс проделал, пока мы торчали у орешника.

Ульяна ежилась, напряженно морщила лоб и вопросительно смотрела на меня.

– Варенька, я прекрасно помню все образы. Но действия и логические выводы – сейчас не мой конек.

Подруга явно не выспалась и большие темные круги пролегли у неё под глазами. Я поспешила развеять ее страхи и немного приободрить.

– Коттеджи на нашем переулке стоят вдоль дороги.

– Стоят, – обреченно вторила Лосева.

– Собака взяла след от забора соседского дома слева, напротив.

– Взяла, – подруга очевидно была совсем плоха.

– В этот коттедж еще не въехали. Так что жильцов в нем нет. Но в этом же направлении я слышала шум мотора. Сто процентов! К дому напротив подъезжал автомобиль!

Я окрылённо смотрела на Ульяну, но она не разделила со мной мою радость. Соответственно радость моя не удвоилась, и проблема вдвое не уменьшилась. Вспомнив, что Ульяна сейчас не может соображать, я продолжила:

– Как повел себя пес?

– Он как–то себя повёл? – Ульяна недоверчиво смотрела на меня. – И как?

–Собака перебежала дорогу и подбежала к моей калитке. Вспомни, калитка была открыта, но собака во двор не забежала. Затем потянула кинолога обратно к дороге и вновь вернулась, на сей раз к скамейке. Вот! Я верю, что пес снимет с нас подозрение в изощренном преступлении. В том, что мы эту тетку не приглашали в гости! Не убивали и не выносили за забор на съедение комарам и местным зверушкам, дабы избавиться от тела. Собака не забегала во двор!

Ульяна, наконец–то пришла в себя.

– Точно, кинолог крутился с той стороны дороги!

– Умница!

– Это чудесно! Но чует мое сердце, что капитан будет землю носом рыть и махать шашкой, чтобы доказать, что тетка все же пострадала из–за нас. Зачем ему еще кого–то ловить?

– Это несомненно! Полиция ищет того, кто рядом. А рядом – мы! Соседей – ноль. Только бабка Стефана, которая на противоположном конце поселка живет. Но, насколько мне известно, у нее нет родственников и ее никто не навещает.

– Да Дурнев даже и не интересовался кем–либо еще кроме нас, – опять запричитала Ульяна.

– Да уж. И это неутешительно. Я предполагаю, что за нашим следователем нет «висяков». Поликарп Матвеевич мастер делать из г…на конфетку. Ты уж прости меня за грубое сравнение. Но «пришить» Стефане убийство даже он не сможет.

– Не сможет, – согласилась Лосева. – А нам – пожалуйста! В самый раз по его силам. Не по себе мне как–то.

– Предлагаю действовать, а не ждать, пока капитан утопит нас в своих конфетах. Собственное расследование – вот единственный выход из ситуации! А надеяться на то, что нас оставят в покое, после того, как эта особа приперлась к моему дому, стоящему на краю поселка в тупике и уселась на мою лавку, в тени кустарника – глупо. Вспомни, даже ты была уверена в том, что дамочка приехала ко мне.