Чтение онлайн

Конечно, откровенного разврата, или недостойного поведения здесь не допускалось, но некоторые вольности были позволительны. Например, свободным, не обремененным парой гостям, было вполне пристойно уединяться в укромных местах правого крыла имения: нишах, отводах, галереях и даже, в трепетно любимой тётушкой оранжерее, для более близкого общения. Не говоря уже о том, чтобы громко хохотать, плотно прижимаясь к партнеру в танце… Что активно демонстрировала моя бывшая зазноба.

Дартин был прав, Гаури явно благоволил Дифае. И мысль о том, что свадьба наследника пум, вероятно, уже не за горами, качественно портила и без того паршивое настроение. Я не любил алкоголь, но нынешним вечером находил в нём горькое, извращенное удовольствие.

Сегодня в имение Навадайи семейство Верато прибыло в полном составе. Глава Элдор Верато со своей дражайшей супругой Марией, которая, к слову сказать, была человеком. Старшая дочь Марии Анна, перенесенная с ней из иного мира. Бесценное сокровище, принятое в род, которое досталось одному из сыновей второй ветви клана Берону. Пумы не желали делиться даже хрупкой надеждой с другими кланами и оставили девочку в стае, отказав в прошении о замужестве, как волкам, так и лисам. На случай, если однажды этой ветви придётся выйти из тени, там уже имелся наследник, Эмануэль Верато, девятнадцатилетний юноша, ныне развлекающийся в саду. Здесь же была и младшая дочь пары - Эмилия, уже обремененная проклятием бездетности, что не помещало ей за три года сменить двух мужей. Да и ныне она прибыла в сопровождении нового кавалера. И, конечно же, вышеупомянутый Гаури, наследник и будущий глава клана, чьё прошение о невесте было трижды отклонено Богиней.

Гаури был старше меня всего на пару лет и некогда в академии мы даже дружили. Яркий, самоуверенный, себялюбивый, он всегда привлекал сокурсниц своим особенным неуловимым шармом, носившим некий «человечески» оттенок. Всё семейство первой ветви рода пум было рыжим с точеными подбородками, но парень умудрился унаследовать от матери сочный пшеничный оттенок волос и более изящный овал лица, что гипнотическим образом притягивало женщин. Гаури, тщеславно полагал, что приложи он лишь каплю усилий, к его ногам падёт любая, даже самая недоступная леди. И не раз доказывал это на практике, заключая споры с сокурсниками то на одну, то на другую приглянувшуюся оборотницу. После чего начинался этап соблазнения, за которым с упоением следили все посвященные…

Тогда всё это казалось мне забавным, ныне же дёргало нутро за усы. Правда Дифайя была не наивной лисичкой и, пожалуй, на данном этапе в искусстве соблазнения обыгрывала Гаури по всем фронтам. Но я всё ещё хотел видеть её другой. И, желательно, рядом с собой…

Впрочем, эти двое друг друга стоили, о чем не раз тактично нашептывало здравомыслие. Но задетое самолюбие плохо слушало доводы рассудка, одержимо возвращаясь в памяти к тем редким моментам, когда Дифая позволяла мне надеяться. О, она умела раскачивать качели интереса, то приближая, то отдаляя от себя мужчин, сначала цепляя и раня, а потом лаская и покоряясь. Но иллюзия власти над этой женщиной быстро сходила на нет, и она снова выворачивала нутро какой-нибудь изощрённой провокацией. Я не мог назвать чувства к Дифайе любовью, скорее одержимостью, но эта одержимость никак не отпускала нутро. Я получал то согласие, то отказ, то всевозможные условия, при выполнении которых маячила надежда на продолжение, но никогда не имел четкого понимания кто мы друг другу… И от того жажда обладания только росла.

Так продолжалось больше года, пока остатки самолюбия не заставили меня оборвать эту странную гнетущую связь. Оборвать, но не выздороветь до конца. Я с головой ушёл в дела клана, чтобы ночью валиться на постель без мыслей и собственно «без задних ног»... Правда, благодаря Дартину, со временем дышать стало легче. Он таскал меня на какие-то тренировки, прогулки, мероприятия, и именно по его настоятельной просьбе я старался избегать любых точек пересечения с Дифайей. И нужно сказать, что до нынешнего дня мне это вполне удавалось…

Но сегодня яркая горячая брюнетка маячила перед глазами, как красный флаг.

– Каил, ты меня избегаешь?
– бархатный голос змейкой заскользил по разгоряченному алкоголем нутру.

Вот уж не ожидал, уходя на балконную террасу, что Дифая решит отправиться за мной. «Ведьма» намазолила глаза настолько, что я решил выйти на свежий воздух от греха подальше, да и от шумного веселья тоже.

– Каил?

Пришлось обернуться, нацепив лёгкую снисходительную улыбку:

– Ну что ты, Диф, ты слишком занята, чтобы тебя избегать.

– Уф, - лисичка надула губы и грациозно поплыла к перилам, чтобы оказаться поближе, - да брось, Каил, если ты про Верато, то всё ещё можно переиграть.

Я невесело хмыкнул:

– Зачем?

– Затем, что я скучаю, дурачок, - и Диф мягко подвинулась ближе, будто случайно зацепив меня голым бедром, так невинно открывшимся из длинного разреза платья. Пришлось повернуться к перилам, и плотно упереться ладонями в полированный мрамор, дабы не выдать собственного напряжения,

Чертовка была хороша, пухлые губы, большие миндалевидные глаза с тенью пушистых ресниц, стройная фигура с притягательными округлостями в нужных местах и копна роскошных чёрных волос. Даром, что лиса, на вид так целая пантера.

– Каил? – вновь промурлыкала девушка, прерывая затянувшееся молчание.

– Диф, чего ты хочешь?

– Тебя… - и тонкая ладошка скользнула по моей спине, запуская волну мурашек вдоль позвоночника.

– Смеёшься? – я медленно сжал кулаки.

– Ни сколько, - девушка сладко улыбнулась и, неожиданно нырнув под руку, вдруг оказалась между мной и перилами, - я правда очень соскучилась. Ты словно испарился, ни весточки, ни встречи, ни даже коротенького разговора…

– Мы и так «чудесно» наговорились в последний раз, – и я попытался выпрямиться, оторвав ладони от перил, но лиса, скользнув тонкими пальчиками вдоль талии, вдруг плотнее прижалась ко мне животом. Руки сами вернулись на место.

Диф закусила губу и бросила на меня взгляд трепетной лани. Её коготки стали медленно подниматься по спине до лопаток. Но даже сейчас, в кольце моих рук, прижатая к холодному мрамору, она не казалась маленькой и беззащитной. Кошка ластилась, но в любой момент могла оцарапать или укусить.

Я выдохнул, невольно взглянув на приоткрытые пухлые губы, и уже через мгновение ощутил поцелуй. Дифая словно ждала момента…

Поцелуй был горьким, но алкоголь туманил разум, и разорвать его всё никак не получалось. Наконец я всё-таки отстранился.

– Чего ты добиваешься, Диф? Я завтра еду на арену, а ты выходишь замуж за Верато. К чему вся эта сладостная муть?

– Вот об этом как раз таки я и хотела поговорить, - и девушка медленно провела изогнутым коготком по моей груди, - ты поздно подал прошение, возможно, невесты тебе и не достанется.

– Возможно…- я нехотя отстранился. Зверю не очень нравилась эта игра, но он терпеливо молчал, придавленный доброй порцией алкоголя, однако, услышав про арену, поднял клыкастую морду. Это слегка отрезвило сознание. Я выпустил Дифаю из кольца своих рук и, развернувшись, встал рядом. Девушка зябко поёжилась.

– Ты, кстати обещал, что вообще никогда не отправишь медальон…- попробовала куснуть лисичка.

– А ты обещала, остаться со мной навсегда. Похоже, мы оба не умеем держать обещаний.