Чтение онлайн

Сегодня «просителей» было четверо. Элор младший наследник клана волков, который впервые подал прошение в Совет и от того больше всех волновался. На этот раз волки не стали тянуть и отправили парнишку за невестой при первой возможности (тридцать ему исполнилось только в прошлом году), вероятно опасаясь, что его постигнет участь двух старших наследников, которые остались без нареченных. Братья Феррао: Ариор и Эмэй, первая ветвь лисьей стаи. Парни были погодками и приходили за невестами во второй раз. Ну и я, наследник правящего клана, оказавшийся старше всех просителей и особо не надеющийся на благосклонность Богини. По крайней мере, так казалось окружающим.

Арена представляла собой огромный круг, обрамленный многоярусным амфитеатром трибун, с которого был только один выход через священные ворота – арку с древними рунами, переходившую в длинный туннель, завершающийся за пределами основной постройки выходом на свет, у которого дежурили экипажи с личной охраной кланов, магами и стражами Совета. В центре этого гигантского манежа, усеянного золотистым песком, красовался плоский портальный камень, в сердце которого имелось небольшое углубление, куда и клали родовой амулет с кровью «просителя». Если срабатывал портал, то кровь испарялась, а амулет буквально врастал в камень, впитав портальную вспышку, и начинал мерно сиять, пока его не касался тот проситель, которому удалось увести «иную» с золотого песка. Так закрывался проход и завершался ритуал. В истории были прецеденты, когда по воли Богини, портал удавалось закрыть кому-то другому и тогда за право обладания девушкой приходилось бороться. Но последние несколько столетий подобного не случалось. Кланы не рисковали переходить друг другу дорогу, а потому просители, уводившие невест под своды священной арки, были относительно спокойны.

Центральный сектор трибун в своей наивысшей точке имел крытые балконы, где располагались главы кланов. Именно оттуда и планировали взирать на мой триумф, а вероятнее всего, на поражение, дядя, тётушка с тремя дочерьми и мой драгоценный неунывающий брат.

По старшинству я должен был шагнуть на арену последним. В этом году со мной мог выйти и Дартин, это был бы его первый раз, но дядя распорядился иначе. Совет не особо желал затмевать событие, связанное с моей неоднозначной персоной, а лорд Кандарак полагал, что Дартину вполне можно повременить с прошением, надеясь, что его истинная успеет обзавестись в другом мире детьми, так что споров у верхушки на этот счёт не возникло. Поэтому в темном тоннеле, открывающем прекрасный вид на арену, но при этом оставляющем «просителей» в тени, нас было четверо.

До первого выхода оставались считанные минуты, и молодой волк явно нервничал. Меряя шагами всю ширину тоннеля, он шумно дышал и периодически потирал ладонью центр широкой обнаженной груди. Все мы были босыми и раздетыми до пояса, дабы народ видел, что ничего, кроме «эльфийской ловушки», похожей на маленький круглый мешочек, и родового медальона, возвращенного Советом, у нас нет. Оружие мы проносить не могли, хотя тем, что попало на арену извне, пользоваться не возбранялось.

Голос старейшины Совета, усиленный магией, после буйного всплеска фанфар, заставил Элора вздрогнуть, а братьев Феррао беззлобно над ним посмеяться. Настало время показаться публике, и волк неожиданно преобразился. С невозмутимым лицом и широким разворотом плеч младший сын альфы «серой стаи» шагнул на горячий золотой песок.

Да, недаром, академия муштровала наследников. Выдержка, порой, была необходима как воздух. Парень, шедший под купол, пронизанный тысячами взглядов разношерстной толпы, с осознанием того, что он последняя надежда центральной ветви клана, и далеко не все желают ему благополучного исхода, всё-таки умудрялся беспечно улыбаться. Жадной до зрелищ публикой это принималось как должное, с рёвом и восторженным одобрением, и только мы, стоящие в тени священного тоннеля, знали чего это стоит.

То, как дрогнула рука, кладущая в паз портального камня заветный медальон, обрисовала каждому из нас, сколь велико было напряжение молодого «просителя». Конечно, неудача не грозила ему потерей последнего шанса, но тающая надежда рода, приправленная разочарованием толпы - весьма жестокое испытание.

И вот он момент «икс»! Круглый камень на искристом песке с родовым медальоном в центре, молодой парень, стоящий перед ним, как перед единственно существующим божеством и … Тишина … Ни всплеска света, ни свиста раскрывающегося портала… Страшная, гнетущая тишина, которую не решился бы нарушить ни один зритель.

Вот парень отчаянно смотрит на камень, вот бросает взгляд в сторону центральных балконов, где в сердцах его близких медленно тает надежда и, прикрыв глаза, обреченно тянется за медальоном.

– Стой, - скриплю я зубами, как мне кажется про себя, - ещё не время…

Но парень слышит мой строгий властный шёпот, дающий ему крохотную надежду, что кто-то всё ещё верит. Слышит и замирает, зависнув ладонью над бронзовой каплей медальона, а потом случается чудо!

Портал взрывается с громким свистом, отбрасывая юношу на золотой песок, и в столбе ослепительного света появляется тонкая фигура перепуганной эльфийки!

Оружие не вплеталось в ауру оборота, как одежда или мелкие вещи, такие как браслеты, или медальоны, поэтому волки таскали его на спине. И судя по тому, что ни один из них не перекинулся, стая планировала разобраться с нами без помощи клинков, как говорится, исключительно клыками. А мне край как нужно было, чтобы каждый из них хоть на мгновение принял человеческий облик. Не потому, что так было проще справиться. Отнюдь! Мискаты были отличными воинами. Меня интересовало другое. Одна «зыбучая петля» уже оказалась у нас в руках, содрать её с пояса пантеры я всё-таки успела и уже перебросила Селиону, а вот имелась ли у наёмников вторая?

«Зыбучка» артефакт дорогой, и на сколько таких штук раскошелился Гатт именно для этого отряда, было неведомо. Если это единственная, то шанс удрать с поля боя, избежав сомнительной драки, у нас всё-таки оставался.

Сын перехватил хвой в удобную руку и, перешагнув бездыханное тело, встал наизготовку. Свой хвой мне пришлось опустить пониже, чтобы «уравновесить» горизонт. Однако стаю это не впечатлило. Несмотря на тени от пляшущих на ветру покрывал, двор просматривался отлично. И сейчас, находясь в звере на прямой линии атаки, наёмники явно превосходили нас и в силе, и в скорости, ибо мы всё ещё стояли на двух ногах. Метни Селион свой клинок, кого-то он, возможно бы зацепил, но остальные мгновенно сорвались бы с места добивать безоружного, так как другой кинжал, прикрепленный к сумке, вдруг оказался в недосягаемых трёх шагах. Для волка - это целая вечность. Конечно, оборот в лиса дал бы сыну больше шансов отбиться, но риск это не уменьшало. Промах по-прежнему равнялся краху. Обученные звери – это тебе не обыватели. Всё-таки мискаты не даром ели свой хлеб и таскали на хвосте славу отборных убийц. Пантеру нам удалось завалить лишь по чистой случайности. Справиться лоб в лоб с четырьмя волками было практически невозможно. Если только…

Я быстро взглянула на сына и, подав знак, бросила ему свой хвой. А потом, не медля ни секунды, встала на все четыре лапы.

Похоже, в отличие от вожака, волки не знали, какой у меня зверь, и это сыграло нам на руку. Одно дело сражаться с лисом, и совсем другое со мной. Правда, замешательство было не долгим. После короткой заминки, стая всё-таки продолжила движение, только с гораздо большей осторожностью, вероятно, решив, что возьмут числом. М-да, наёмники, на то и наемники, что дело своё знали хорошо и проворачивали неоднократно. Однако расчет был на другое.

Выждав пару секунд, я вдруг вновь обернулась, заставив волков в очередной раз напрячься. И намеренно приподняв подбородок, дабы эхо донесло мой голос до слушателей, крикнула:

– Мальчики, ну что же вы такие негостеприимные? Не уж-то мы не сможем договориться без драки?

Волки настороженно переглянулись, и немного помедлив, один из них всё-таки перекинулся. Мужик оказался жилистым с неприятно суженными близко посаженными глазами и сальными белыми волосами. Он тут же выхватил из ножен меч, памятуя о том, что каким-то образом мы расправились с их вожаком, но двигаться в нашу сторону перестал. Вместе с ним остановилась и стая.