Иная. Подаренный шанс
Шрифт:
Парень, к слову сказать, быстро оклемался после жёсткой посадки и уже скалил на меня свои острые клыки, украдкой поглядывая на мать. Он бы и рад был до неё добраться, да только вот на его пути стоял я, и лис, похоже, не единожды побывавший в драках, старался быть осторожным. Мало ли чего от меня ждать.
Я не спешил менять ипостась, не желая ещё больше накалять обстановку. В конце концов, я им не враг. Просто изначально всё пошло как-то не так, не правильно.
Трибуны больше не надрывались, они гудели сытым шепчущим роем, жадно ожидая развязки. Я будущий альфа, наследник правящего клана здесь и сейчас должен был доказать, что способен совладать с иномиркой и её сыном, открыто обозначив безоговорочное лидерство, но не подавив будущую «Идэю». Ей ведь предстоит однажды со мной править.
И хоть девушка уже показала, что не лыком шита, воле моей пока не покорилась! А это давало крохотные шансы другим сыновьям первых ветвей главных родов Арранты. Тот, кто уведёт «иную» с золотого песка в священную арку и закроет её портал, будет иметь на неё доминирующее право. До этой точки отсчета все стаи мыслили одинаково: «Кому бы ни была прислана невеста, если он слаб, значит, не достоин подарка Богини».
За спиной раздался короткий стон, девушка собралась силами и попыталась сесть, что заставило лиса двинуться к ней, обходя меня по дуге.
Но дать ей встать означало начать всё сначала. Ибо достаточно было лишь пары взмахов её роскошных крыльев, чтобы она оказалась в недосягаемости. И тогда бы пришлось брать измором, ибо вечно летать под куполом невозможно, да и вариант этот крайне не предпочтителен.
А потому мне пришлось сделать то, с чем я тянул до последнего, перекинуться и метнуться к добыче.
Это манёвр заставил лиса занервничать и прибавить скорость. Но когда мой барс сбил его мать, попытавшуюся принять вертикальное положение, и наступил на развёрнутые крылья, при этом выпустив острые когти так, что девушка вскрикнула, парень всё-таки остановился.
«Снежинка» учащённо дышала, пытаясь оправиться ни то от паники, ни то от удара, а я не сводил глаз с белого лиса. Тот, отпустив первое оцепенение, что-то пророкотал растянутой непонятной трелью. И девушка, шевельнувшись под тяжелыми лапами, коротко кивнула. Парень перекинулся и тут же расправил крылья, отправляясь под самый купол. На этот раз, памятуя о негостеприимном барьере, он был более осторожен. И вдруг с искристых прозрачных крыльев заструился густой серебристый туман. Толпа восторженно ахнула. Зрелище действительно было завораживающее, и я невольно ослабил хватку, пряча точеные когти. Это было ошибкой! В мгновение свернувшиеся крылья легко выскользнули из-под расслабленных лап, а через секунду из-под моего живота вырвалась настоящая пума!
Тут уж томимый молчанием зритель жадно победно взревел. Ещё бы! Подобного зрелища не помнили, похоже, даже наши прадеды! А я остолбенел, глядя на гибкую, красивую кошку цвета морского песка.
Безусловно – это не первая кошка, которую я видел в своей жизни, барсы прекрасны в своей звериной ипостаси, но это было нечто особенное! К тому же от неё изумительно пахло, я бы сказал - гипнотически! Так не пахла ни одна самка, которую я знал. «Так вот о чём говорил дядя. Этот дурманящий аромат невозможно спутать ни с одним другим». Я чуть не замурлыкал, подавляя огромной силой воли это непроизвольное, так некстати возникшее желание. Расслабляться было рано. Обряд «принятия» был не завершен. Мне полагалось увести невесту с золотого песка без посторонней помощи, а с учетом того, что передо мной стояла пума, а под куполом парил её, как оказалось, не менее опасный сын, быстро и просто это действо закончиться не могло.
В схватке один на один она бы со мной не справилась, но подмога не дремала!
Глава 14. Каил Навадайи
Публика продолжала реветь, а пума скалиться, но нападать не спешила. «Чего она ждёт?»
Я сделал шаг в сторону, осторожно скользнув лапой по песочной глади, и приготовился к прыжку. Но тут моё сознание тронул короткий знакомый импульс… «Дартин?!»
Брату было чуть меньше года, когда при загадочных обстоятельствах погибли наши родители. И в свои одиннадцать я наивно полагал, что это событие не тронуло его никоим образом. Я помнил, любил, тосковал и бесконечно нуждался в том, что утратил, а он… «Был маленьким капризулей в уютной кроватке, которого продолжали кормить, холить и баловать». Так думал осиротевший Каил Навадайи, баюкая неразделенное детское горе. То самое, которое было способно провести черту между мной и тем, кто имел счастье не помнить.
Однако Великая Богиня решила преподать мне урок. И сделала это весьма своеобразным способом. В ту ночь я долго не мог заснуть, пряча в мокрую подушку все накопленные за день печали, и уже было решился, вопреки дядиному запрету, прогуляться по крышам поместья, когда острая тревога пронзила чуткое звериное нутро. Время стёрло детали, но я помню, как мчался по коридорам родового замка, отчего-то безошибочно определяя направление, и влетел в комнату брата ровно тогда, когда огонь стал подбираться к детской кроватке. Дартин плакал. Пылающая портьера, сыпала искры на тонкий палантин, который вот-вот грозился вспыхнуть прямо над головой малыша.
Дальше тело действовало на инстинктах. Секунда и опасная тряпка срывается на пол, две и Дартин у меня на руках, три и мы мчимся по коридору подальше от злополучной комнаты… Останавливаемся только в тёмной гостиной. Я тяжело дышу, уставившись на крохотный ожог на тыльной стороне маленькой ручки, оставленный долетевшей до цели искрой. Но брат отчего-то больше не плачет. Он льнёт к моей груди, подавляя остаточные всхлипы после долгого рыдания, а потом маленьким пальчиком трогает свой ожог. И в эту секунду меня накрывает лавина детских эмоций, словно кто-то открыл запретную книгу и показал мне чужие чувства с самой глубокой изнанки, а на моей руке ровно в том же месте, где у Дартина обгорела кожа, вспыхивает маленькая руна…
Позже мне сообщили, что портьера загорелась от настольной лампы, в которой (чего прежде никогда не случалось) забыли зачаровать огонь, и что куда-то пропала няня, приставленная к брату... Всё это было странно, но не особо занимало детское сознание, важнее было другое. Та ночь, волей Великой Фарао, связала нас невидимой нитью. Теперь стоило Дартину положить указательный палец на свой ожог и мысленно потянуться ко мне, я находил его безошибочно, где бы тот не прятался, и даже ловил отголоски чувств томивших его мятежную душу в данную секунду. Со временем брат научился их прятать, но к тому моменту я уже точно знал, что никогда не был один, ни в своём горе, ни в своём счастье.
И вот теперь эта связь с силой дёрнула меня за усы. Я мгновенно отыскал глазами ложе правителя. Дартин явно желал моего внимания, и когда его получил, тут же указал в сторону правой трибуны.
Маневр крылатого был быстрым, точным и стратегически верным! И если бы не брат и наш с ним маленький секрет, ни что не помешало бы мальчишке довести дело до конца. Но, слава Великой Богине, шансы она порой раздаёт поровну!
Оказывается отчаянный парень, пользуясь моим замешательством из-за оборота матери, решил подхватить один из клинков, потерянных при падении, и, вероятно, не преминул бы воткнуть его в меня, если бы не Дартин.
Пикировал «иной» стремительно, но я оказался быстрее. Хватило лишь двух прыжков, и парень был сбит на подлёте, а пресловутый клинок, так удачно подвернувшийся под лапу, после моего оборота оказался у его горла. Такой исход явно ошарашил парнишку. В изумрудно-серых глазах отразилась растерянность.
– Крылья! – тихо прошипел я, плотнее прижимая лезвие к его шее.
Парень сглотнул, опасно напрягая мышцы, но крылья собрал. Взгляд быстро скользнул на пуму, отпрянувшую назад во время моего маневра. Та словно окаменела, зарыв точеные когти в податливый золотой песок. «Обманщица… Думаешь, я не знаю, что с такой изготовки проще всего уйти в длинный прыжок и вцепиться мне в горло? Ты собралась драться с барсом, моя Снежинка. Не стоит». Я тут же завёл руки парня за спину и крепко сцепил в замок.