Чтение онлайн

–  Я не слишком хорошо разбираюсь в иератике. Но тут предупреждающие знаки "берегись гнева Ра", и вот еще упомянута ярость богов, львиноголовая Сохмет, - Салех непроизвольно поежился.

–  Мы сами достаточно гневные и яростные, - успокоил присутствующих Индиана.
– Ну-ка, могучие воины, берите свои заступы и своротите эту плиту набок.

"Могучие воины", несколько ослабевшие от вида страшной плиты и прыгающих с неба атмосферных разрядов, воспряли духом и окружили ее со всех сторон. Несколько минут кряхтения, вскриков, скрипа сухожилий, и плита подалась. Внизу открылась непроглядная и какая-то активная темнота. Зев, глотка, бездна.

–  Такое впечатление, что публика снова приуныла. И совершенно напрасно. Тяжкий беспросветный труд позади, а самое интересное, слава и доходы, впереди, - подначил соратников археолог.
– В обстановке неизведанного у каждого есть возможность отличиться и заработать пару лишних долларов на конфеты.

Особенно яркая вспышка на мгновение залила напряженным светом подземную полость, откуда глянул громадный змей. А грому предшествовал вопль ужаса, рожденный Салехом. Впрочем, египтянин тут же поправился:

–  Извини, Индиана. Я понимаю - это священный Урей, любимое животное бога Ра, причем, в виде совершенно безопасной статуи.

–  Кинь, пожалуйста, лишний факел вниз. Я хочу разглядеть, что там еще имеется, помимо любимого животного.

Огонь, оказавшись в подземелье, выхватил из тьмы что-то непонятное, напоминающее бурление. Лишь немного погодя Индиана разобрался и трагически откинулся на спину.

–  Ну почему же змеи? Ну, зачем набивать подземелье змеями, а не тараканами, например. Или, на худой конец, тарантулами.

–  И при том очень ядовитыми змеями, - добавил Салех.

В мозгу ученого стал пролистываться справочник по зоологии.

–  Те, что подлиннее - это египетские кобры, "гая",прототип священного Урея. Яд исключительной силы, смешанного действия нейротоксичного и гемолитического. Тут они какие-то мутантные, белесые. А те, которые похожи на колбаски - земляные гадюки с огромными ядовитыми зубами, такие кусаются при первой же возможности…

Примерно в это время Ренар, уловив, что Хорхер опять начал подбираться к фройляйн Лилиан, решил поскорее навестить пленницу в ее палатке-темнице. Причем, в голове его зароились весьма откровенные образы.

–  Я вижу, вы хорошо поерзали на этом столбе, - заметил он с порога.
– Зачем вы пытаетесь удрать, мадемуазель Кэмден? Учтите, едва вы покинете меня, как встретитесь с эсэсовцем Хорхером. И будьте уверены, он - мастер своего дела, сами понимаете какого. Или с пустыней встретитесь, что немногим лучше - пески, камни и змеи на три дня вокруг.

Лилиан поторопилась огрызнуться:

–  Я чего-то не врубаюсь в ситуацию, Ренар. Если я "при вас", то почему никак мне не дождаться ни стакана вина, ни приличной еды, ни даже прогулки? Ведь все тут ваши дружки.

–  Они не друзья мне, а уж скорее необходимое зло в моей работе. Грубые, необразованные люди. Этот партайгеноссе Хорхер, профессиональный революционер и партработник в прошлом. Организовывал митинги, понимаете, забастовки и беспорядки… Древоточец такой… И надо же, он теперь мне "помогает".

Мужчина пожевал губы, пытаясь совладать со справедливым возмущением.
– А Мюллер чего стоит. Пусть он умеет рыть окопы и устраивать блиндажи, но здесь нельзя так просто копать и рыть! Потому что под ногами в любом месте - ПРОШЛОЕ. Прах великих царей, их достижения - то, чему истово поклонялись и во имя чего много убивали. У Мюллера же в голове только кубометры изъятой породы. И к такому человеку я принужден обращаться по каждому поводу. Этот тип еще меня погоняет: "давай-давай", мол.

–  Ну, а вы-то чем отличаетесь от них?
– задала резонный вопрос Лилиан.

–  Надеюсь, за время нашего знакомства я показал себя достаточно обходительным и интеллигентным человеком. Таковым я остаюсь даже в этой части света.

Ренар вышел из палатки и через мгновение вернулся с двумя коробками. Первую он сразу, но несколько театрально раскрыл и потянул наружу что-то белое, полувоздушное. Чудесное бальное платье, которое не грех было надеть на каком-нибудь чопорном мероприятии в Чикаго или в Париже!

–  Я очень хотел бы видеть это на вас, Лилиан.

С этими искренними словами он рассек ножом веревки, опутывающие руки мисс Кэмден.

–  А еще чего бы вы хотели?
– отозвалась грубоватая женщина, но сразу пошла на попятную.
– Ну, ладно, ладно. Сделаю вам одолжение.

Она выхватила платье и упорхнула в угол:

–  Интеллигентные люди как минимум отворачиваются, когда дама меняет одежку.

–  Конечно, конечно, - Ренар охотно продемонстрировал даме свои хорошие манеры, поскольку мог наблюдать за процессом переодевания через зеркальце, стоящее на тумбочке.

Месяцы заточения в фашистском плену не произвели ужасного воздействия на Лилиан. Обходясь без веселящих напитков и кровавых бифштексов, она улучшила цвет лица и фигуру. Голос сделался куда менее каркающим, даже обрел волнующие обертона. Кроме того, по тюремному обычаю у нее давно забрали бюстгальтер.

Обозревая ее спину и так далее, археолог Ренар испытывал искреннее волнение.

–  Эй, что у нас во втором ящике?
– окликнула его Лилиан.

Ренар толкнул ногой тару, в которой что-то приятным образом зазвенело.

–  "Мерло" и "Масон-Виллаж", - торжественно объявил француз.

–  Ну, это меня вдохновляет!

–  Еще бы, - глаза Ренара заискрились мужской гордостью.
– Лилиан, времени на общение у нас в обрез. Буду предельно откровенен, руководство близко к тому, чтобы применить к вам особые методы дознания. Поэтому вы должны рассказать мне все. Естественно, чтобы я мог защитить вас. Откуда такая преданность доктору Джонсу? Насколько я в курсе, он был не слишком порядочен с вами.

–  Я не имею ничего общего с шарлатаном и прохвостом по кличке Индиана, - сурово отрезала Лилиан.
– У меня от него сплошные неприятности. Кроме того, я все рассказала вашим товарищам уже сто раз.

Она прошлась по палатке в новом платье, туда-обратно, с каждым шагом все элегантнее поводя попкой.

–  Вы бесспорно прекрасны, Лилиан, - не смог удержаться от комплимента Ренар.

–  И я придерживаюсь того же мнения, - сказала "бесспорно прекрасная" мисс Кэмден и едва уловимым движением сбросила кисейную шаль на стол. Материя прикрыла большой нож, которым Ренар рассек путы и вскрыл коробку с вином. После чего элегантно присела на стул.
– Ну, угощайте, месье.

Недолго задержавшись на проблемах археологии, микенских находках и загадках критского диска, разговор стал легким, напоминающим то бордосское вино, которое доставил галантный ухажер. Лилиан вспоминала о своей чикагской жизни, о том, как седые почтенные профессора оказывались похотливыми рукосуями, щупающими коленки у студенток во время сложного экзамена. Ренар вспоминал о своей парижской жизни, делая упор на количество и качество своих любовниц.