Чтение онлайн

Ученый в ответ выплескивал свой невроз.

–  Меня беспокоит то, что я не видел трупа доктора Джонса! Эта хитрозадая бестия чрезвычайно живуча, а главное - везуча. Я уверен, что эти Джонсы - масоны. Причем не последних степеней.

–  Масоны?
– Мюллер даже оглянулся по сторонам, услышав название страшных осквернителей германского духа.

–  А вы как думали, штандартенфюрер? Я предлагаю повторно вскрыть Обитель Умерших Душ и убедиться в том, что этот человек действительно обезврежен… или, если потребуется, добить его.

–  Если честно, я не вижу в этом никакой необходимости. Похоже, дело в вашей интеллигентской мнительности. А может, вы надеетесь, что фройляйн хорошо сохранилась в этом змеюшнике и хотите выудить ее, пока Хорхер дрыхнет в своей палатке после ночной работы?
– офицер хохотнул прямо в лицо археолога с непосредственностью городских низов.
– Ладно, так и быть, выделю вам отделение во главе с обершарфюрером Кемпке, он у нас не боится рептилий. Лично, при мне, поймал живую гадюку, кажется, гюрзу. Более того, закусал ее до смерти и слопал как сосиску.

И вот плита, которая, казалось, навечно отгородила от мира Обитель Умерших Душ, была поднята снова. Первый же солдат, который спустился вниз, сообщил, что гадов полно, но свежих американских трупов не видно, к тому же статуя большого змея рухнула, а в стене зияет внушительный пролом.

–  За ними!
– отчаянно затрубил Урбах.
– Прикончить!

Несмотря на кирпичного цвета загар, его щеки обесцветила бледность, смахивающая на плесень.

–  Да никуда они не денутся в этом подземелье, - досадливо поморщился Мюллер.
– Будь они хоть трижды масоны, все равно сдохнут от голода или змеиных поцелуев… Ну, ладно, давайте для очистки совести поищем ваших друзей.

У развилки с четырьмя ходами Кемпке направил по два солдата в каждую щель. Остальных оставил пока с собой. Из коридоров, перед которыми установлены были изваяния языческих богов, вскоре донеслись душещипательные вскрики. Или просто - ни ответа ни привета. Явились обратно только те двое, что отправились по коридору, не предваренному божественным изваянием. Эта пара эсэсовцев добралась до глухого завала и на том их путешествие закончилось.

Когда раздосадованный обершарфюрер сунул голову в коридор, находящийся под покровительством бараноголового божества, то в пяти шагах от себя заметил тело своего солдата, нанизанное на что-то, напоминающее большой рог.

–  Вот дерьмо, - отпрянул командир и, особо не ломая голову, принял решение.
– Ребятки, слушай меня. Мы посидим здесь немного, покурим, а потом вернемся и доложим Мюллеру, что все тщательно обшарили и лично видели этих американцев в трупном виде. Ну, в самом деле, сохранить себе жизнь и здоровье здесь может только пресмыкающийся гад.

Пятеро оставшихся эсэсовских ребяток рады были повиноваться столь мудрому распоряжению.

Индиана и Лилиан между тем добрались до камеры, в которой ничего не имелось, кроме трех больших саркофагов, да фресок весьма устрашающего содержания. Причем две емкости для тел были пусты и как будто кого-то ожидали.

–  Лет через двадцать я от такого ящика не отказался бы, - мрачно пошутил доктор Джонс и сковырнул крышку со среднего саркофага.

И тут же откатился назад со всей возможной скоростью. С каменного ложа поднималась змея невообразимых размеров. Причем ядовитая. Кобра, чье тело было толщиной с канализационную трубу, а шипение -достойно паровозного свистка. Размеры быстро раздувшегося воротника превышали габариты зонта, две пары верхнечелюстных зубов в длину тянули на хорошие эсэсовские кинжалы. Окрас же аспида-монстра был грязновато-белым. Ужас жаркой тяжелой волной прокатился по всему телу закаленного археолога, что уж говорить о бедной женщине. Змея потрепетала раздвоенным языком и, уловив "запах страха", источаемый людьми, отвела назад голову для нанесения удара.

–  Так вот кто здесь питается крысами, мышами и рептилиями послабее. А нажравшись отдыхает в саркофаге, - прошептал Индиана. Успокоившись от своих бодрых слов, он заметил, что змея отказалась от немедленного броска и даже решила присмотреться своим щелевидным зрачком к столь странным посетителям.
– Остается пожелать себе недолгих мучений… Эх, имелась бы дудочка под рукой.

Как-то вдруг доктор Джонс оказался не то, что под гипнозом, но, по крайней мере, лишенным воли. Белое нескончаемое тело, струящееся из саркофага, отупляюще действовало на все двигательно-решительные центры мозга.

–  А, может, она и не кусает ядом вовсе, а просто душит кольцами, понадеялась Лилиан, которая явно была не в себе.

Кобра не торопилась, она явно желала произвести впечатление, наверное, оттого, что была вполне сыта. Возможно, у нее даже имелись творческие наклонности. По-крайней мере, своим телом она выкладывала незаурядный орнамент.

Индиана всячески пытался разогнать сгущающийся в мозгу туман и очень кстати вспомнил первую заповедь. Это неожиданно помогло. Он понял - цветок благоговейного ужаса распускается по той причине, что гадина-переросток играет в его округлившихся глазах роль божества. Он поклоняется ее величине, диковинности, смертоносности. Но ведь ее рептильные мозги представляют собой довольно примитивную машинку… Доктор Джонс слегка воспрял и попробовал осмотреться.

С той стороны камеры имелся выход, однако же бдительное животное не пропустило бы людей туда. Если так, остается лишь отступать по прежней дороге, находясь в зоне досягаемости с одного броска.

–  Надеюсь, Лилиан, мы настолько приглянулись хозяйке салона, что она не станет душить нас кольцами, а угостит хорошей порцией яда. Если у нее в слюнке преобладают нейротоксины, то смерть будет легкой и даже приятной. Но мое утверждение еще нуждается в опытной проверке. Впрочем, хороший экспериментатор старается опыты ставить не на себе, - лопотал Индиана успокоительную ерунду и заодно давал инструкции: - …Не делай резких движений, не психуй, перебирай ногами к выходу…

Когда Лилиан собралась последовать этому совету, кобра слегка возбудилась. Доктор Джонс однако не растерялся - успел закурить и выпустить струйку дыма в сторону рептилии. Та насторожилась, активно заработала жалом, покрутила мордой, на которой выделялись, позади ноздрей, терморецепторы. Небольшой паузы хватило, чтобы шмыгнуть обратно в коридор и захлопнуть дверь за собой. Засов, сохраненный каким-то благоволением времени, легко встал на место. Едва беглецы отгородились дверью, как голова змеи ударилась в преграду, которая, содрогнулась, несмотря на всю очевидную крепость.

Индиана скинул куртку, потом рубаху и снова облачился в куртку. С освободившимся предметом гардероба он сбегал в Палату Битых Стекол и вернулся через десять секунд с импровизированным мешком, полным битого стекла. Голова змеи (или змея?) уже вышибла несколько двухдюймовых досок, передние зубы-кинжалы кромсали дерево. Очередной удар, и сплюснутая башка проникла в образовавшуюся дыру, попутно разевая пасть - влажную, полную слизи, смрадно и мокро дышащую. Тут и археолог подоспел. Он бросился вперед, как вооруженный гранатой боец бросается на танк, и зашвырнул в разверстую глотку твари свою стеклянную бомбу. Затем резво отдернул руку, потому что челюсти мигом захлопнулись. Впрочем, после этого голова гада конвульсивно спряталась в дыру. Из комнаты с саркофагами донесся шум бросков и ударов мощного тела. Змее было больно.