Чтение онлайн

–  Я был в коридоре, ждал, что вы вот-вот закончите занятие, но потом решил зайти, - неприязненно объяснил декан.
– Сожалею, если помешал. Когда освободитесь, профессор, зайдите ко мне в офис, неожиданно возникло очень важное дело.

Гость торжественно покинул помещение.

–  Действительно, я вас слегка задержал, - лектор посмотрел на часы. Сейчас закончим. Простой эксперимент, который мы провели с мистером Робертом, надеюсь, убедил вас, леди и джентльмены, в моих чувствах ко всем вам. Мне помогла нежность. Надеюсь также, что и преимущества бокса теперь не вызовут у кого-либо сомнений. Но все же хочу в заключение повторить вполне очевидную мысль. Вы, как я подозреваю, несколько превратно представляете себе работу археолога. Романтика наших поисков, друзья, совсем не в том, чтобы опередить всех и найти клад, а в том, чтобы опередить всех и первому найти истину.

Он возвратился на кафедру и надел очки.

–  Ну что ж… Поздравляю всех присутствующих с началом учебного сезона. Рад, что вы успешно решили проблему оплаты обучения и проживания в кампусе. До встречи в следующий раз, господа.

2. СЕНТЯБРЬСКИЕ НАСТРОЕНИЯ

Истории бывают короткие - длиной в одну человеческую жизнь, и длинные - в одну бесконечную ночь. Истории бывают смешные, страшные и странные, добрые и злые. Наконец самое главное - они бывают достоверными и придуманными.

Эта история - настоящая.

В самом деле, что может быть естественнее? Был сентябрь. Ветреная чикагская осень, когда с Мичигана приносит по утрам гадкую муть, состоящую из остатков тумана, перемешанных с пароходными отрыжками, когда чудовищная громада Трибюн-тауэра прячется в тяжелом небе, когда даже особняки "Золотого берега" и негритянские трущобы "Бронзового города" объединяются в тщетных попытках стряхнуть струпья умершего лета.

1938-й год. Тревожный 1938-й. Благодаря мучительным усилиям властей, Чикаго забыло кровавые беспорядки, случившиеся в день поминовения #168; год назад, когда рабочие "Рипаблик стил" сцепились с полицией. Благополучные, казалось бы, Соединенные Штаты Америки, едва оправившись от Великой Депрессии, вновь неудержимо скатывались к кризису, вдруг перестав реагировать на "новый курс" президента Рузвельта. Окончательно погасла еле тлевшая мечта о грядущем Просперити §. Совсем недавно, в мае, Конгресс создал новую комиссию - по расследованию антиамериканской деятельности, - призванную хоть как-то улучшить состояние духа нации. В комиссию, разумеется, вошли компетентные и морально безупречные политики. В остальном же мире вообще черт знает что творилось. Страшная война в Испании, аншлюс Австрии Германией, претензии Германии на чешские Судеты, невероятные по масштабам и обвинениям судебные процессы в Москве, расчленение Китая японскими войсками…

И настроение у профессора Джонса было под стать времени года. Вернулся из экспедиции, потеряв двоих друзей, истратив чужие деньги, а привез только никчемную керамику да нефритового каймана.То есть практически вернулся ни с чем. Что может быть естественнее? Профессор Джонс был невезучим человеком - уникально, фантастически, неизлечимо невезучим. По крайней мере, сам он в этом нисколько не сомневался. И просьбу декана заглянуть в офис факультетского руководства он воспринял соответственно - с пониманием, с мудрым спокойствием.Очередная неприятность? Что ж, ему не привыкать.

Декан встретил его сидя. Впрочем, на мгновение приподнял тучное тело - вежливости ради.

–  Откровенно говоря, - решительно начал он, - мне кажется, что вы даете студентам слишком уж спорный, непроверенный материал, доктор Джонс.

–  Почему непроверенный?
– возразил Джонс, без приглашения подсаживаясь к столу.
– Уверяю вас, я объездил всю Месоамерику…

–  Вот именно, доктор. Ваш курс составлен на основе собственных исследований. Когда вы намерены опубликовать их, чтобы все было, как положено?

–  В течение двух-трех месяцев.

–  Через два месяца я вынужден буду навести справки в университетской типографии, как вы выполняете свое обещание.

–  Вы позвали меня, чтобы обсудить программу моего курса?
– прямо спросил доктор Джонс.

–  Что?
– спохватился декан.
– Ах, нет, конечно. Хотя, если снова быть откровенным, насчет вашего курса у меня есть определенное беспокойство. Вероятно, мне следовало бы поинтересоваться, сколько лекций вы намерены прочитать, прежде чем в очередной раз исчезнете.

Профессор Джонс грустно улыбнулся:

–  До конца семестра в моих планах нет ничего, что могло бы вас огорчить.

–  Хотелось бы верить. Знаете, мы тут здорово поволновались из-за вашей задержки, уже всерьез подбирали замену. Не сочтите за резкость, но сказать вам кое-что неприятное я все-таки должен. Видите ли, доктор… То, что прощалось вашему отцу, может не сойти с рук Джонсу-младшему, вы меня понимаете?

–  Не нужно называть меня "младшим", - сдержанно попросил гость.

–  Почему?
– искренне удивился хозяин кабинета.
– Боже мой, Инди, ну почему вы этого так не любите? Ваш отец - большой ученый, что всем прекрасно известно, точнее сказать - был большим ученым, и я не вижу причин, которые мешают вам добавлять к фамилии гордую приставку…

–  Джонса-младшего нет, - раздельно произнес гость, рывком встав. Равно как и "старшего". Я - Джонс. Просто - Джонс. Послушайте, шеф, неужели меня вызвали ради того, чтобы отчитать, как мальчишку?

Декан также встал и застегнул все пуговицы своего пиджака:

–  Собственно, вас вызвал не я, доктор Джонс. Меня просили передать, что вас срочно ждут у ректора. Пришли какие-то господа, очень похоже, что из полиции, они хотят с вами побеседовать.

–  Срочно, говорите?
– хмыкнул Джонс.
– Если ректор спросит, где я так задержался, я непременно перескажу ему наш разговор.

–  У вас неприятности, доктор? Зачем вы могли понадобиться полиции?

–  У меня все о'кей.

–  Значит, не хотите объяснить мне, в чем дело?
– спросил декан, пристально глядя в лицо подчиненного.

Пришла очередь удивляться Джонсу.

–  Мои неприятности, а они у меня, разумеется, есть, никаким образом не связаны с полицией.

–  Надеюсь, на факультет не ляжет пятно, - вздохнул декан.
– Очень надеюсь, доктор Джонс. Иначе даже и не знаю, что с вами делать…

Гость молча повернулся, сделал несколько шагов и оставил кабинет хозяину.

В коридорах было тихо: шли занятия. "Срочно…" - думал профессор Джонс, перемещаясь по свежевыкрашенным магистралям главного корпуса. "Терпеть не могу всяких там "срочно"… - размышлял он, приветствуя попадающихся навстречу коллег. "Полиция…" - катал он языком во рту малоприятное слово. "Терпеть не могу полицию…"

В самом деле, зачем он понадобился полиции? С этой грозной инстанций у него вроде бы не должно быть точек пересечения. А может, господа вовсе не из полиции?
– похолодело у профессора в груди. Может, они из налоговой инспекции? Вот некстати! Впрочем, господа из налоговой инспекции всегда некстати. Неужели что-то связанное с магрибским проектом? Вот ведь не везет…

В офисе ректора его действительно ждали. Два человека - в штатском энергично поднялись ему навстречу, а ректор с облегчением сказал:

–  Это он, господа.

Итак, их было двое. Один - щуплый лысоватый блондинчик, похожий на всех американцев сразу. Неопределенного возраста, впрочем, ближе к зрелому, чем к молодому. Второй - баскетбольных габаритов дебил, очень напоминающий какого-то актера - из тех, что играют вышибал в увеселительных заведениях. Очень веско они выглядели, дополняя друг друга, как огонь и вода, как свет и тьма, как жизнь и смерть. Налоговая инспекция такими компаниями не ходит, - мельком подумал вошедший, - так что опасения были напрасны…