Чтение онлайн

археологу, и вообще, любому талантливому человеку. Твояматьэто

понимала…

–  Вот, значит, почему ты ее бросил? Из-за ее понятливости?

Водитель стронулся с места так резко, что пассажир вынужден был вцепиться руками в борта коляски. Некоторое время оба молчали. Ночь била в лица холодом и безнадежностью. Индиана гнал по шоссе, идущему вдоль реки, и угрюмо всматривался в темноту. Но все-таки не выдержал, горько сказал:

–  Лили, похоже, ничего серьезного не угрожает, если не считать нездоровой заинтересованности фон Урбаха, так что спасатьее не

обязательно. Волей-неволей займешься археологией, отец… - сказал, а сам почему-то вспомнил про Эльзу, которая тоже имела твердое намерение посетить Храм Чаши.

Старый Генри все молчал. Наверное, вспоминает свою незадавшуюся жизнь, - с некоторым раскаянием подумал Индиана, - наверное, ему стыдно за то зло, которое он принес близким людям… Оказалось, вовсе нет.

–  Я тут размышлял о наших дальнейших планах, - невозмутимо заговорил отец. Впрочем, ему пришлось повысить голос, чтобы пересилить встречные потоки воздуха.
– И я вспомнил, что забыл сообщить тебе кое-что очень важное. В моем дневнике были не все сведения. Я нашел в Венеции записи второго из братьев-рыцарей, и хорошо, что не успел сообщить об этом мисс Шнайдер, иначе она бы этот документ украла. Так что немцы ничего не знают о содержании обнаруженной мной рукописи.

–  Ничего не знают?
– неподдельно восхитился сын.
– Ты что, скрыл от них это?

–  Да, сынок, я им ничего не сказал.

Теперь Индиана поразился:

–  Каким образом ты сумел "не сказать"! Тебе же кровь Кали заставили выпить!

–  Видишь ли… - Генри Джонс смущенно опустил взгляд.
– В дневник не записал, а сам забыл, так уж получилось…

–  Ты не сказал ничего немцам, потому что забыл содержание документа?
– наконец догадался Джонс-младший.

–  Нет, ну почему же. В целом я помню те отрывочные записи, в них не было ничего нового. Кроме, правда, упоминаний об испытаниях-ловушках, которые ждут каждого, кто захочет проникнуть в Храм.

–  И что за испытания?

–  Вот частности я как раз и не запомнил.

Индиана вскипел:

–  Дьявол побери, и этот человек - мой отец! Ты хоть понимаешь, о каких "частностях" говоришь?

–  Не горячись, Инди, я все понимаю. И не поминай попусту дьявола. Главное, что немцы тоже не знают, какие ловушки их ждут, разве не так?

–  Ты же оригинал им оставил! Запросили из архива и сами прочитали, проще некуда.

Отец радостно захихикал.

–  Шифры каталогов я тоже забыл, и вообще, какие-либо координаты для осмысленного поиска. Кроме, конечно, наименования самого архива. Я ведь специально не искал этот манускрипт, случайно его нашел. В той же библиотеке, кстати, под которой захоронение находится, в бывшей базилике. А там, если не ошибаюсь, сотни тысяч единиц хранения. Пусть ищут.

–  Теперь ясно, зачем Эльза столько времени торчала в Венеции, когда тебя в клетку посадили, - постепенно успокоился Индиана.
– Кроме захоронения она продолжала новый манускрипт искать. Вероятно, немцы так ничего и не добыли, иначе Бьюкенен обязательно бы похвастался. Бездари, доктора липовые…

–  Я вот еще о чем думаю, - надсаживаясь, сказал старик. Голос его осип от постоянного крика.
– Если найдут мотоцикл на этой стороне реки или лодку на той, сразу догадаются про нас…

Вираж его мысли был слишком уж крут. Джонс-младший среагировал на перемену темы медленно и утомленно, после минуты вдумчивого созерцания дороги:

–  И мотоцикл, и лодку я утоплю, не беспокойся, - затем уверенно закончил беседу.
– Отдыхай, отец. Все будет в порядке.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ГОРЫ. ВЕСНА. ДРЕВНЯЯ МАГИЯ

1. ПАРТИЗАНСКОЕ БРАТСТВО

Очень живописен был открывающийся с дороги вид. Во-первых, долина. Крутой склон уползал вниз прямо из-под ног, терялся в головокружительной бездне, и тут же строптиво задирался вверх, образовав в точке минимума крошечный игрушечный рай. Во-вторых, небо - меняющее цвет от ослепительно белого до темно голубого, словно раскрашенное исполинской малярной кистью. Столь впечатляющий эффект, возможно, рождало Средиземное море, плескавшееся милях в двадцати отсюда. В-третьих и в-четвертых были горы. Бурыми верблюжьими горбами они вылезали из чахлой зелени, лениво выгибали плешивые спины - повсюду вокруг придавленного солнцемплоскогорья.

Впрочем, горы были невысокие по международным меркам, до полутора миль в высоту.

Жаль, что археолог Индиана Джонс не имел возможности полюбоваться пейзажем массива Гявур-Даг. Точнее, возможность была, поскольку глаза ему не завязали, но желание отсутствовало полностью. Плен не способствует романтическому состоянию духа.

Генри Джонс был привязан к другому деревцу, растущему примерно в тридцати ярдах, так что переговариваться пленникимогли, только

утомительно напрягая голосовые связки.

–  Что это за люди?
– прокричал отец.

–  Я не знаю!
– криком же ответил Индиана.

Пустой был разговор. Что за мерзавцы напали на мирных путников, откуда и зачем они появились в безлюдной и совершенно непригодной для жизни местности, оставалось пока неясным. Атака была подлой, внезапной подстрелили лошадей, повыскакивали из-за кустов… В общем, два профессора ничего не успели противопоставить бандитам. Да и бандиты странно себя вели: грабить ненавистных европейцев они явно не собирались. Хорошо хоть не убили сразу, и на том спасибо…

Однако поговорить отцу с сыном и таким способом не позволили. Один из нападавших, молодой парень в длинной рубахе и платке, неспешно подошел к Индиане, легонько стукнул себя пальцами по губам, затем коснулся кинжала на поясе и провел ребром ладони по шее. Очень выразительные были жесты, поэтому археолог решил помолчать. Тем более, за спиной парня висел на ремне промасленный ухоженный Томпсон, снабженный пятидесятизарядным магазином. Все правильно: американское оружие пользовалось заслуженной популярностью в среде бандитов и представителей других свободных профессий. На грязной рубахе парня выделялось маленькое стилизованное изображение корабля - такое же, как и у всех остальных его товарищей. Действительно, странные какие-то бандиты были. Внешне выглядели, как типичные выходцы с Ближнего Востока, адская смесь арабов и греков, в общем, носатые чернобровые красавцы. Однако не мусульмане, поскольку несколько человек из самых нетерпеливых уже увлеченно свежевали подстреленных лошадей, явно с кулинарными целями, желая утолить свой молодой аппетит. Тогда как стоял апрель, уже начался рамазан, иначе говоря, девятый месяц лунного календаря, в течение которого запрещено пить и есть от утренней до вечерней звезды - этот месячный пост самый строгий из всех предусмотренных исламом…

Бандит отошел. Некоторое время длилась добротная театральная пауза. Поддавшись слабости, Индиана отключился от окружающего его пейзажа и увидел мираж в образе горной нимфы (ореады), которая выплыла из слепящей солнечной дымки и принялась легонько трогать веревки, словно бы пробуя их на прочность. Нимфа имела лицо Лилиан и тело Эльзы. Когда Индиана очнулся, то оказалось, что рядом размещались два зрителя, наряженные в такие же рубахи с корабликами. Поверх рубах у них были вязаные безрукавки. Вместо головных платков вновь подошедшие красовались в черных фесках с красными кисточками. Один был незнакомым пожилым человеком, таким же смуглым и

чернобровым, как все, а второй… Касым!

Именно Касым проверял, бесцеремонно дергая и без того тугие путы, надежно ли пленник прикручен к дереву.

Первым заговорил старший:

–  Вас оставили в живых только потому, что брат Касым узнал тебя и твоего отца, - объяснил он на сносном немецком, будто прочитал нехитрые мысли Индианы, и плавно указал на своего молодого спутника.

–  Значит, этот чокнутый ваш брат?
– догадался доктор Джонс.

–  Здесь каждый брат мне, и я брат для каждого.