Чтение онлайн

–  А я никогда не забуду эти ночные часы, подаренные мне судьбой, страстно зашептала Эльза, наклонившись к самому лицу Индианы.
– У меня до сих пор не было более роскошного мужчины, доктор Джонс!

–  Ну что вы, милая… - неожиданно очнулся от тягостных мыслей отец.
– Право, я не достоин таких чувств… - и вновь замолчал, смутившись до последнего предела. Повернуть голову ему так и не удалось.

Некоторое время все молчали. Затем Индиана продолжилстыдить

любвеобильного обершарфюрера:

–  Не понимаю, зачем тебе понадобилось разыгрывать это представление в кабинете своего жениха! Поссорила меня с Лилиан… Змея ты самая настоящая!

–  Потому что мне не понравилась твоя старуха, - решительно заявила Эльза, отстраняясь.
– Она так нагло на меня смотрела…

–  Старуха?
– обескураженно переспросил Индиана.

Доктор Шнайдер, впрочем, уже потеряла интерес к этой теме. Пока Джонс-младший вспоминал подругу своего детства - тридцатилетнюю, помятую жизнью женщину, которая безусловно проигрывала перед блестящей моложавой немкой, - Эльза обратилась к охранникам, энергично взмахнув рукой:

–  Всем выйти! Будьте в коридоре, в полной готовности!

Ее распоряжение было выполнено беспрекословно. Иного она и не ожидала - явно привыкла командовать.

–  Что, применишь ко мне "особые средства", рекомендованные Хорхером?
– поинтересовался Индиана, нахально кивая на нежное оголенное бедро.

Зря он так подробно рассматривал непринужденно сидящую женскую фигурку. Воля его на мгновение вышла из-под контроля. Потому что вскипевшая некстати мысль принялась суетливо растворять ткань одежды, обтягивающей эти соблазнительные формы, начав с юбки, услужливо высвобождая застрявшие в памяти розовые картинки; потому что воспоминания жаркими токами наполнили обездвиженные члены…

–  Я была бы счастлива повторить нашу ночь, Инди, - сказала Эльза. Но для этого надо развязать тебя, а я, к сожалению, не имею такого права.

Ужасно жалко…

Ее рассудительный голос помог одолеть безумные видения. Индиана грубо оборвал очередные признания в любви:

–  В таком случае, надеюсь, о камнях Шанкары ты не станешь меня расспрашивать. Давай-ка лучше я тебя спрошу. Почему экспедицию за чашей Грааля возглавляет Бьюкенен? Разве не Урбах отвечает за все, разве не он начальник Бьюкенена?

–  Экспедицию возглавляет не Бьюкенен, а Вернер Вольфганг. Формально, разумеется. Я - его заместитель по науке и одновременно представитель Шестого Управления Имперской Безопасности. Бьюкенен сопровождает нас в качестве почетного гостя. Впрочем, он также имеет большое влияние, поскольку является близким другом Урбаха.

–  Короче говоря, за главную получаешься ты, - усмехнулся Индиана. Это правда, что вы отправляетесь завтра?

–  Да, Инди.

–  А Хорхер? Почему он с вами не едет, чтобы вынюхивать измену и расспрашивать дедовскими методами всех провинившихся?

–  Мы хорошая команда, - ответила Эльза.
– Вольфгангу и Бьюкенену доверяют ничуть не меньше, чем тому же Хорхеру. Что касается Урбаха, то у него есть дела поважнее, он срочно вылетает из Вены в Египет, и Хорхера с собой забирает, вот почему господин штурмбанфюрер так с тобой торопится.

–  Египет?
– оживился отец.
– Простите, вы сказали Египет?

–  Странно, - удивился Индиана.
– Бьюкенен меня в Чикаго спрашивал: что мол, может быть важнее чаши Грааля? Наши взгляды на мир с тех пор полностью разошлись, но в этом вопросе все-таки пересекаются. Что может быть важнее поисков святого Грааля? Не понимаю…

–  Подожди, младший, - раздраженно воскликнул отец.
– Они что, копают в Египте?

–  В Танисе, - неохотно подтвердила Эльза. И добавила, - сэр.

–  В чем срочность их отъезда?
– продолжал волноваться Джонс-старший.
– Что-то нашли в Танисе, не так ли? Копают Пер-Рамзес? Отвечайте, не щадите меня! О, Господи, если они найдут Карту, вполне могут найти Обитель Умерших Душ, и тогда…

–  В чем проблема, отец?
– спросил Индиана.

–  Они же Ковчег ищут, Инди!
– воскликнул Джонс-старший полным отчаяния голосом.
– Ковчег со Скрижалями Завета, принадлежавший пророку Моисею, как ты не понимаешь!

–  Это я как раз понимаю. Я тебя не понимаю, старший. Кто-то ищет смысл жизни, кто-то изобретает вечный двигатель, кто-то катит камень на гору. Пусть люди работают, а мы посмотрим и посмеемся.

Отец еле слышно всхлипнул в ответ.

Эльза задумчиво сказала:

–  Урбаха и Хорхера больше всего на свете интересует Сила. А нас с Бьюкененом - Бессмертие. Вот такая между нами разница. Инди, к счастью, не верит ни в то, ни в другое, этому только позавидовать можно…

–  И сила, и бессмертие достанется тем, кто сидит в бункерах Берлина, - возразил Индиана.
– В конце концов, кто вами всеми двигает за ниточки?

–  И кто же, по твоему, нами двигает?

–  Шизофреники, придумавшие свой собственный мир и последовательно запихивающие в него как можно больше народу. Это же видно и без специальной медицинской подготовки. Ох, Эльза, я так устал от вашего вывернутого мышления! В последнее время я только и делаю, что сам пытаюсь остаться нормальным.

Женщина загадочно засмеялась.

–  Вывернутое мышление… - со вкусом повторила она.
– Нет, Инди, ничего-то ты не увидел. Что касается археологии, то и здесь ты ошибся вовсе не доктор Урбах отвечает за все.

–  Мертвая Голова, - небрежно уронил Джонс-младший.
– Праздники посвящения, тайны мадридского двора…

–  Тихо!
– вдруг зашипела Эльза.

–  В чем дело?

–  Не произноси этого имени!
– она явно испугалась.

–  Почему?

–  Инди, мы не будем об этом говорить. Он же все чует, он страшное существо, колдун…

–  Послушай, Эльза…

–  Только не называй имени! Он рядом, практически за стеной, - немка осторожно указала головой в сторону камина.
– Его всегда размещают на гостевой половине башни.

–  Дети маленькие, - раздраженно сказал Индиана.
– В игры играете… Сначала я думал, что Мертвая Голова - это Вольфганг, несколько минут назад меня терзало нелепое подозрение, что это Джи-Си Бьюкенен, а теперь мне просто смешно…

–  Инди!
– взмолилась Эльза.

–  Ладно, сменим тему. То, что ты мне сказала про отношение Урбаха к Лилиан - тоже был спектакль, чтобы нас поссорить?

Собеседница вновь взглянула на стену, за которой, возможно, находился кто-то страшный - взглянула мельком, последний разок. Она мгновенно успокоилась, обрела прежнюю устойчивость. Поправила задравшуюся юбку и кокетливо погрозила пальцем: