Чтение онлайн

Если вдуматься… Может, я могу становиться сильнее, посещая такие места? А это отличный способ перейти на новые уровни и освоить чакры быстрее, чем я планировал.

Монахи проводили жизнь в изучении различных наук. Особенное внимание уделялось изучению медицины. Вспомнить даже египетских жрецов Анубиса. По сути — это первые патологоанатомы. А вкупе с духовными практиками, многие из жрецов или монахов становились врачами, оказывая помощь простым людям.

Нужно будет поговорить по этому поводу с Чирандживи. Есть ли взаимосвязь с метаморфозами моих способностей и посещением мест силы.

А сейчас я попробую повторить тоже самое, что было с первым пациентом на ночным дежурстве. Постараюсь максимально точно установить диагноз, не прибегая к инструментальным исследованиям.

Я сконцентрировался и начал последовательно изучать состояние его чакр. От самой первой и заканчивая последней, доступной для меня, шестой. Всего их было семь, но моё лекарское зрение до сих пор отказывалось её видеть.

Пациент поступил с инсультом, но я всё равно пробегусь по всем. Чтобы уже наверняка исключить намек на другие патологические процессы.

В каждой я находил определенные патологии. На точное определение патологии в органе у меня уходило приличное количество энергии. Но я уже прекрасно различал какие отклонения присутствуют. Допустим, я смог обнаружить хронический простатит, хоть в этом и не было необходимости. А в желудочно-кишечном тракте — хронический панкреатит и несколько камней в желчном пузыре.

Наконец, я добрался до мозга, ведь предварительным диагнозом моих коллег было острое нарушение кровоснабжения в головном мозге.

Странно, но намека на инсульт обнаружить у меня не удалось. Может, они поторопились с выводами? Я принялся к доскональному изучению каждого участка головного мозга. На это уходило приличное количество энергии, но интерес взял вверх.

Внезапно в одной из долей у меня удалось обнаружить странное образование по виду напоминающую виноградную гроздь.

— Ну, что я могу сказать, коллеги, — закончил с осмотром офтальмолог. — Выраженная хроническая внутричерепная гипертензия. Хотя, вполне возможно, что это последствие инсульта.

Точный диагноз поставить можно было лишь после инструментального исследования. Офтальмолог предположил, что это всего лишь последствия инсульта лишь по той причине, что у повышения внутричерепного давления могли быть самые разнообразные причины. От инсульта до опухолей в головном мозге. И это лишь верхушка айсберга потенциальных причин подобного состояния. Со своей стороны он дал подтверждение, что присутствует намек на острое нарушение в кровоснабжении головного мозга.

— Благодарю, — ответил невролог, — Внесете тогда ваш осмотр в систему сегодня?

— Я этим заниматься не собираюсь, — улыбнулся офтальмолог. — Дежурная медсестра под диктовку напишет.

— Как вам удобнее, — сухо ответил невролог.

Офтальмолог покинул палату, оставив меня с двумя сотрудниками неврологического отделения. Судя по всему, один из них был ординатором на дежурстве.

— Вы уже сделали снимок, подтверждающий патологию? — поинтересовался я.

Ведь по нему можно было определить, что у пациента не было намек на инсульт.

— Да, сделали, — поспешно заявил старший невролог. — От вас нужен только осмотр.

— Предварительный диагноз с вашей стороны? — допытывал я.

— Ишемический инсульт в вертебро-базилярном бассейне, — с долей раздражения ответил невролог. — Осмотр в системе желательно сделать в ближайшие пару часов.

Мне кажется, что он даже не смотрел его снимок. Я глянул в сторону ординатора. Неужели ему полностью доверили всю эту работу? Видимо, на хорошем счету числится в отделении. Правда, он совершил ошибку в постановке диагноза.

— А можно мне показать снимок? — поинтересовался я. — Хотелось бы самому взглянуть.

— Какая в этом необходимость? — нетерпеливо спросил старший невролог.

— Мне это необходимо для проведения дифференциальной диагностики со своей стороны, — спокойным тоном ответил я, понимая, что назревает конфликт.

Не знаю в чем была проблема действующему неврологу убедиться в том, что у поступившего пациента было другое заболевания. Но ему не хотелось этим заниматься. Из диалога я уже сделал предположение, что невролог переложил обязанности на ординатора.

— Вы сомневаетесь, что мы верно поставили диагноз? — нахмурившись спросил невролог.

— У меня нет сомнений в вашей компетентности, но разве осмотр с моей стороны не подразумевает исключение других патологий?

— Повторюсь, что от вас кроме осмотра ничего не нужно. Если хотите, то я могу вам передать свой шаблон. Определенные моменты откорректируете и будете своими делами заниматься, — предложил невролог.

Во время разговора я часто отвлекался на изучение чакры, отвечающей за головной мозг. Что же это может быть? Явно не инсульт…

— Вы же не смотрели снимок? — решил я спросить, чтобы не тянуть время на пустые разговоры.

— Вы пытаетесь меня в чем-то уличить? — недовольным тоном поинтересовался невролог.

— Всего лишь прошу предоставить результаты инструментального исследования, — настоял я. — Прекрасно вижу, что у больного есть косвенные признаки нарушения мозгового кровообращения. Да и офтальмолог это отчасти подтвердил. Но без снимка — это водить палкой по воде.

— Где же такого дотошного терапевта взяли на ночное дежурство?! — воскликнул невролог.

— Могу сходить за снимками, — предложил ординатор. — Может, я действительно что-то не заметил.

Невролог смерил гневным взглядом своего ученика. Спалил всю контору. Доказал мне, что его наставник даже не смотрел на снимок.

— Если вам нечем заняться ночью, то пусть будет так, — насупившись ответил невролог. — Что за дурдом вообще происходит в этой больнице?! Уже терапевты под сомнение диагнозы наши ставят.

Ординатор молча вышел из кабинета, видимо, уже десять раз пожалев о том, что сказать. Мы то с его учителем немного поспорим, может, поругаемся, а ему ещё приходить сюда каждый день. Учитывая характер наставника, вряд ли он простит такой косяк со стороны ординатора. Ведь всё должно проходить под четким контролем действующего врача.