Чтение онлайн

Основа такой антирусской идеологии на протяжении веков детально разрабатывалась западной наукой. Существует целый пласт соответствующей литературы, которая не только переведена на русский язык, но постоянно цитируется в научных работах. Известно, что еще философ Г. Гегель принципиально не включил «русских дикарей» в свой перечень «христианских народов Европы». К. Маркс в работе «Разоблачение дипломатической истории XVIII века» (1856–1857) пишет: «Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала virtuoso в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира… Так же, как она поступила с Золотой Ордой, Россия теперь ведет дело с Западом. Чтобы стать господином над монголами, Московия должна татаризоваться. Чтобы стать господином над Западом, она должна цивилизоваться… оставаясь рабом, то есть придав русским тот внешний налет цивилизации, который подготовил бы их к восприятию техники западных народов, не заражая их идеями последних» [460] .

Отношение современных западных исследователей к России не изменилось. Ими «установлен» факт, что, «будучи современным государством, по хронологии, по внешней стороне цивилизации, по усвоению технических знаний Европы, по своей армии и бюрократии, она остается средневековой по духу и нравам своего народа. Ни Возрождение, ни Реформация, ни революция не коснулись ни городского, ни сельского населения. Все, что случилось в Европе со времен Колумба и Лютера, Вашингтона и Мирабо, для России как бы не существовало…» [461]

«Несчастную историческую судьбу» России с откровенным сочувствием описывает французский ученый Э. Каррер д'Анкосс: «Невезение России обусловлено ее историей: безусловно, европейская страна, выросшая на византийских традициях, она была внезапно вырвана из Европы татарскими завоевателями. Конечно, им она обязана заимствованием некоторых принципов организации власти, но тем не менее на протяжении двух с половиной столетий они держали ее в стороне от нормального хода европейского развития. Невезение России состояло также и в том, что в свое время она не приняла норм римского права (которые могли бы уменьшить влияние татарского ига) и не признавала закон, частную собственность, договорные отношения — все, на чем в течение долгих веков строилась европейская цивилизация» [462] .

Пристрастность по отношению к России ярко проявляется и в работе Рене Давида, который считает, что «до Октябрьской революции русский народ не считал право основой социального строя. В законах он видел капризы царя и способ административного управления. Когда марксизм провозгласил отмирание права, это настолько мало шокировало русских, что полное отмирание права можно было осуществить уже на следующий день после революции» [463] .

В том же духе американский исследователь X. Дж. Берман в одной из статей использовал «фривольную» метафору применительно к западному, советскому и китайскому (после 1949 года) праву. Советское право он считал незаконнорожденным сыном западного права, который уже достиг зрелости, а китайское сравнил с капризной дочерью советского права, которая все еще «слоняется по улицам» [464] .

Упомянутым выше известным западным исследователям должно быть прекрасно известно, что любое традиционное правосознание ни в коей мере не является примитивным. Оно отличается своей собственной логикой, глубокой последовательностью, а главное — вполне соответствует культуре традиционного общества [465] . Но, видимо, русские являются исключением из этого правила.

Против такой откровенной пристрастности западной науки в свое время выступала российская императрица Екатерина Великая. Ее Россия, с точки зрения многих западноевропейских современников, была именно тиранией, в которой рабами в равной степени являлись как крестьяне, так и дворяне. Ознакомившись с одним из таких «произведений» французского аббата Шаппа д'Отроша, Екатерина логично возразила ему, что в России действуют законы и, следовательно, нет никакой тирании [466] . Впоследствии императрица несколько раз возвращалась к обвинениям Шаппа д'Отроша: «Она доказывает ему, подданному Людовика XV, при котором система так называемых letters de cachet [королевские приказы, которые позволяли посадить любого человека в тюрьму и держать его там неопределенно долгий срок не только без суда, но даже без предъявления обвинения] получила высшее развитие, нет повода так печаловаться за русский народ, так часто твердить об отсутствии свободы в России, колоть ей глаза произволом администрации» [467] .

Славянофилы в XIX веке также пытались объяснить российской общественности всю пагубность такой мифологии, указывая на существенные недостатки западной правовой культуры и преимущества российской.

В настоящее время сознательно игнорируются и искажаются любые факты, говорящие об эффективности российской правовой системы в прошлом. Хотя даже отдельные примеры говорят о ее высоком уровне развития. Так, рост правосознания общества хорошо иллюстрируется следующим фактом из российской истории: по решению собора 23 высших иерархов Русской церкви в 1575 году Иван Грозный (первый русский царь) подвергся осуждению за четвертый брак в течение трех лет и должен был пройти открытое покаяние [468] .

Известно также, что великий французский мыслитель Вольтер в 1770 году восхищался подготовленным Екатериной II «Наказом к составлению свода законов России». По его мнению, этот документ служил неприкрытым упреком французам в их смешной и варварской юриспруденции, построенной на церковных нормах. В 1777 году Вольтер пишет, что получил немецкий перевод Свода законов и начал переводить его на язык варваров-французов. Кроме этого, он и его коллега внесли по 50 луидоров в пользу того, кто составит уголовный кодекс, близкий к русским законам и наиболее пригодный для страны, где они живут [469] .

Миф о «русском варварстве» был успешно внедрен в российское же сознание, что нанесло ему сильнейшую травму. Сегодня этот процесс набирает обороты, продолжая увеличивать размер национальной катастрофы. Она выражается в комплексе неполноценности перед Западом, западным человеком.

Более того, даже в современной российской науке прочно утвердился тезис, что в России все плохо, что россияне (точнее, русские) — примитивные дикари, которых следует перевоспитывать. Здесь необходимо отметить очевидный факт: современная идеология в отношении русского народа, распространенная в отечественных гуманитарных науках, по многим параметрам схожа с идеологией национал-социализма времен Гитлера. Их основные положения практически полностью совпадают. Базой данной идеологии служит представление о «русском варварстве», которое распространяется не только на область права, но и на культуру в целом. Именно оно «вооружало» военные силы Германии безжалостностью к населению России. «Точка зрения, что русские (на «восточных» пространствах) — это «зверолюди» (Tiermenschen), а евреи — как «недочеловеки» (Untermenschen) — вообще не люди… была неотъемлемой частью психологии массовых убийств, совершаемых национал-социалистами» [470] .

Сегодня как-то немодно стало вспоминать, что именно немецкие «джентльмены», воспитанные на западных культурных ценностях, в 1941 году массово уничтожали мирное население, включая беспомощных женщин и детей. Так, офицер контрразведки при пересыльном лагере капитан Лангхельд на допросе 1 сентября 1943 года показал: «…я должен сказать, что в своем поведении с русскими военнопленными мы исходили из особого отношения ко всем русским людям, существовавшего в немецкой армии… «Русские — неполноценный народ, варвары, у которых нет никакой культуры. Немцы призваны установить новый порядок в России». Это убеждение было привито нам германским правительством. Мы также знали, что русских людей много и их необходимо уничтожить как можно больше, с тем чтобы предотвратить проявление какого-либо сопротивления немцам после установления нового порядка в России…» [471]

Неудивительно, что там, где ступала нога немецкого, итальянского, румынского, венгерского солдата в России, распространялось практически полное безлюдье. За короткий период оккупации в сельских районах Воронежской области фашисты убили и замучили 4911 мирных граждан и 6210 военнопленных; 4476 человек было угнано в Германию на принудительные работы [472] .

Сегодня в ходе информационной войны Запада против России нашим согражданам внушается мысль о благожелательном отношении нацистов к населению СССР. Так, бывший генерал бундесвера Г.-Х. Комосса, ветеран войны с СССР 1941–1945 годов, уверяет в миролюбивости немецких войск, опровергая «клевету» на достойных представителей вермахта: «…кто думает, что в Сталинграде, в Воронеже, на Волхове, в Минске и Кривом Роге «солдаты фюрера» воевали с целью захвата большой страны на Востоке, воевали добровольно и с воодушевлением, поджигая дома, насилуя и убивая мирных жителей… тот не понял истории прошлого столетия. Тот занимается фальсификацией истории за тридцать сребреников, чтобы заслужить репутацию хорошего демократа, при этом он лжет без зазрения совести, хотя историческая правда однозначно говорит другим и ясным языком. Насколько сердечно принимает местное население тех бывших солдат, которые сегодня в большом количестве ездят по России на места прежних боев вплоть до далекого Сталинграда, как и повсюду в современной России, Белоруссии и Украине? Это относится ко всем солдатам, которые в немецкой форме выполняли свой долг, возложенный на них страной, будь то немцы, австрийцы или добровольцы-норвежцы, бельгийцы, голландцы или французы» [473] . Подобные идеи пропагандируются с помощью современных кинофильмов, средств массовой информации, переводной художественной литературы.