Чтение онлайн

Одним из главных направлений законодательной и правоприменительной деятельности в РФ считается «преодоление сложившихся традиций правового нигилизма с помощью формирования у людей чувства сопричастности к законотворческому процессу и ответственности за его результаты, повышения доверия к законодателю и закону» [487] .

Не отстает от власти и научный мир. Его представители неустанно убеждают российскую и зарубежную общественность, что право недоступно для понимания русских «дикарей», что «правосознание большинства россиян характеризуется доминированием размытых представлений о праве, правовой сфере, недоверием к учреждениям права, в особенности к законодательным и правоохранительным органам» [488] .

Р. С. Байниязов констатирует: «Российский менталитет неадекватно воспринимает ценности правовой культуры общества… Это происходит, поскольку данные социально-правовые ценности… не стали «родными» для российского сознания, что объясняется его нерациональностью» [489] .

В научной литературе встречаются и другие достаточно любопытные рассуждения-фантазии на тему правового нигилизма россиян. «Ничто, пожалуй, — пишет В. А. Громыко, — не занимает русского человека так, как целенаправленный поиск пробела в законодательстве (а таковых достаточно) и ловкий уход (причем не всегда противоправный благодаря лазейкам в правовых актах) от исполнения нормативного требования» [490] .

Известно, что созданная в России правовая система практически нежизнеспособна, так как она не защищает интересов всего российского общества. Об этом свидетельствует тот факт, что, будучи не в состоянии защитить свои права на родине, все больше людей обращаются в международные судебные инстанции. Корреспондент ИТАР-ТАСС приводит такие данные: «Граждане России лидируют по числу дел, подаваемых и принятых к рассмотрению находящимся в Страсбурге Европейским судом по правам человека (ЕСПЧ). Об этом сообщили российские юристы — работники ЕСПЧ. Всего за одну неделю поступает порядка 300 жалоб из России. В настоящее время работа ведется по 9 тыс. принятых к рассмотрению дел. Всего в 2005 году на Россию, лидирующую в списке, пришлось 17 % принятых к рассмотрению жалоб. Непосредственно за ней в списке лидеров по числу жалоб следуют Турция (13 %), Румыния (12 %) и Польша (11 %). Юристы уточнили, что изучение вопроса о том, может ли та или иная жалоба быть принята к рассмотрению ЕСПЧ, занимает срок до трех лет. Как сообщается, из 24 тыс. жалоб, поданных против России за период с мая 1998 года, отказано в рассмотрении было по 1500 из них. Одна из частых причин отказа — не полностью исчерпанные возможности по рассмотрению данных дел в различных инстанциях самой России. В девяти случаях из десяти в адрес России суд выносил решение о нарушении ею прав человека» [491] .

Однако именно в этих поисках правды К. Г. Федоренко усматривает подтверждение правового нигилизма русского народа: «Весьма модной формой правового нигилизма стала практика обращения (либо угроза такового) граждан (высокопоставленных чиновников) в международные органы защиты прав человека, в первую очередь — Европейский суд по правам человека. Нигилизм такой ситуации в том, что граждане России не верят в то, что свои права они могут защитить посредством внутригосударственных механизмов. И это при том, что и Конституция России, и Европейская конвенция прав и свобод человека и гражданина обязывают гражданина сначала использовать все имеющиеся внутригосударственные средства, а уж потом обращаться в международные» [492] .

Кстати, данный автор каких только проявлений правового нигилизма не находит! Потрясают его необузданная научная фантазия и смелый полет мысли: «Тяжелые в морально-психологическом плане проявления подобной формы нигилизма — самосожжения и голодовки граждан. Нет нужды указывать, что каждый раз подобные акции имеют различную цель. Однако достижение этих целей идет не правовым путем» [493] .

Другой «обличитель» российского народа рассуждает подобным образом: «…данный стереотип правового нигилизма проявляется и в ситуации, очень характерной для современного российского общества. В нашей стране подавляющее большинство граждан в случае нарушения их личных прав и свобод не пользуется содержащимися в законодательстве правовыми механизмами защиты. Процент тех граждан, которые в ответ на произвол должностного лица или недобросовестность контрагента в рамках обычной сделки обращаются в судебные органы, в вышестоящий по отношению к обидчику орган либо же в правозащитные организации, — очень невелик. Гражданам зачастую, в силу неразвитого или нигилистического правосознания, гораздо проще смириться со свершившейся по отношению к ним несправедливостью, нежели пытаться решить проблему с помощью легальных, пусть и весьма хлопотных способов. В некоторых случаях граждане про такие действия по отношению к себе не забывают, но «восстанавливают» справедливость совершенно другими путями: бытовой местью, «выживанием» из коллектива, дискредитированием репутации, распространением сплетен, рукоприкладством, угрозами и т. п.» [494] .

Из всей многомиллионной армии российских юристов сегодня лишь отдельные исследователи говорят о реальной опасности мифа о правовом нигилизме россиян. Справедлив вопрос доктора юридических наук В. Н. Синюкова к власть имущим: «Можно ли воспитывать правовое сознание юристов на постоянном внушении мысли чуть ли не об исторической предопределенности и закономерности для России правового нигилизма? Ни одна страна в мире не готовит свой юридический комплекс на такого рода теории. Если бы она еще была верна… Теория «прирожденного» российского правового нигилизма — ненаучная и вредная и в этом отношении очень похожа на пресловутую «норманнскую» теорию происхождения Русского государства» [495] .

В принципе, от обвинений в правовом нигилизме до утверждения о вредоносности России в целом даже не один, а полшага. И он уже почти сделан… Если идеологический посыл, который содержится в упомянутом мифе, будет усвоен российским обществом, тем самым будет подготовлена почва для его перехода к западным ценностям (не только правовым, но и культурным).

Современная научная мысль убеждена, что именно правовой нигилизм российского общества мешает ему полноценно войти в «единое правовое поле европейского сообщества»: «Правовая система России находится на распутье, ее еще нельзя отнести к системе европейского права. Но стоит заметить, что российское законодательство уже отошло от своего «социалистического якоря» и развивается в направлении европейской правовой семьи. Член правового поля европейского сообщества должен выполнять непреложные требования, предъявляемые ко всем участникам данной правовой общности. К таковым, несомненно, относятся: внедрение в правовую систему страны основных предпосылок для создания правового государства и создание юридической базы для процветания правовой культуры. Уровень ее развития должен адекватно отражать такие ценности, как верховенство права, принцип разделения властей, народовластие, права человека и гражданские свободы. Именно по этим критериям современное российское общество еще далеко от правового государства в его европейском понимании» [496] . Этот же автор убежден, что «европейское правосознание, базирующееся на идеях правового государства и гражданского общества, свободного рынка, не воспринимается большинством россиян в силу исторически сложившейся контркультуры права» [497] .

Утверждается как непреложная истина, что правовое государство не построить без искоренения правового нигилизма: «Строительство правового государства требует решительной борьбы с правовым нигилизмом и условиями его возникновения» [498] . Хотя существование последнего еще нужно доказать.

Непредвзятые исследования показывают, что правовой нигилизм русских, якобы вытекающий из их «рабской сущности» и «крепостного сознания», — не более чем миф. Это подтверждают, в частности, работы К. X. Альварес, которая специально изучала проблему интеграции русскоязычных иммигрантов в аргентинское общество. Она отмечает, что данный процесс характеризуется лояльным отношением к существующему политическому и правовому режиму, к господствующим социально-культурным ценностям и образцам поведения местного населения [499] .

Современные социологические исследования выявили, что «российские ответы в целом вписывались в ту же модель правового сознания, что и ответы представителей пяти европейских стран (Болгарии, Испании, Франции, Венгрии и Польши), где в конце 1990-х годов проводилось большое сравнительное исследование. Выбирая из девяти предложенных прав и свобод (свобода самовыражения, свобода вероисповедания, свобода общественных объединений, равенство перед законом, право на труд, право на частную собственность, право иностранцев проживать в вашей стране, право на чистую окружающую среду, право на аборт), российские респонденты, как и другие европейцы, предпочитали право на труд и равенство перед законом» [500] . Установлено, что система ценностей россиян «достаточно близка» к западноевропейской, при этом она более склонна к порядку, иерархии и менее — к правам и свободам личности [501] .

Особенную политическую «близорукость» демонстрируют именно представители юридической науки как самой политизированной из всех. Их научная беспринципность и угодливость перед властями предержащими еще во времена СССР превратили правовую науку в марионетку командно-административной системы. В новой России в науку, как и во власть, пришли люди, отобранные по более опасному критерию — лояльности к заморским спецслужбам [502] .

С 1990-х годов армия подобных «исследователей» трудится над обоснованием правовой отсталости и никчемности русской нации, бесперспективности ее совместной жизни с другими народами. Их основной девиз: «Нет возрождению Империи!». Почему-то он очень точно совпадает с интересами Запада.

Ненависть к российской государственности как раз и выражается в пропаганде лженаучной теории правового нигилизма. «С точки зрения исторической ретроспективы правовой нигилизм — естественное следствие русского самодержавия, отчуждения общества от государства, многовекового крепостничества, лишавшего массу людей правосубъектности, репрессивного законодательства, несовершенства правосудия». Автор этих строк — В. В. Петренко.

В качестве основного доказательства исконного правового нигилизма россиян рассматриваются поговорки. «Отрицание ценности закона, ценности моральных устоев и норм… столь прочно укоренилось в сознании российского народа, что это не могло не найти объективного своего отражения в устном народном творчестве (пословицах и поговорках)… «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло», «Там и закон, где судья знаком», «В суд пойдешь — правды не найдешь», «С бедным не дружись, с богатым не судись» и т. п.» [503] . Как правило, иных доказательств просто нет.