Чтение онлайн

– Спасибо Хава. Не понимаю, людям заняться нечем, кроме как обсуждать чужую жизнь? Сказали бы они при мне. Если я их увижу, я с них спрошу.

Я поделилась с этой новостью с Хаважем. Он посоветовал не реагировать. Мол, ни к кому подходить не нужно. Что я и сделала. Хотя, когда они мне попадались на глаза, так и несли меня ноги и язык в их сторону.

На этом все не утихло. Кое-какие девочки, осетинки, знали о том, что я с ингушом общаюсь, но никто ничего не говорил. А Марха и Бэлла нет-нет, да вставляли слово.

И в какой-то из дней я не выдержала. Подошла в столовой к их столику и присела к ним.

– Ассаламу Алейкум.

– Ва Алейкума салам.

Они очень удивились и не поняли, почему я подсела без разрешения к ним.

– Ты Марха? А Ты Бэлла, так?

– Ну?..

– А я Аминат. Осетинка. Общаюсь с ингушом. Мне тут птичка донесла, что вы чем-то недовольны, вот я перед вами. Слушаю вас?

Марха спросила:

– Девушка с вам все хорошо?

– Да.

– Не похоже.. Даже без разрешения сели за столик.

– Ты от темы не отходи. Я поговорить пришла. Если вы за глаза меня обсуждаете, может и в глаза скажете, м?

Бэлла высокомерно процедила сквозь зубы:

– Ты явно ошиблась, девочка!

– Чем? Столиком? Вами? Нет, не ошиблась. Хорошо, раз так, начну я. Вас, насколько я слышала, возмущает тот факт, что ингуш общается с осетинкой. Вы говорите, что мне, наверное, осетин мало и тому подобное. Так ответьте за слова! Вот мне, допустим, не приятно. Вы скажите в глаза, что замолкли.

Они реально сидели и молчали, то и дело косились.

– Нам не о чем с тобой разговаривать, иди куда шла,– наконец, выдала Марха.

– А я куда шла туда, и пришла. Что, хвосты поджали?

– Встала и пошла отсюда, малолетка.– Марха, видимо смелая самая была.

– Оо, сейчас ты встанешь и пойдешь от сюда... Да смотрю, далеко пойдешь...

Я так кипела! Больше, наверное, от их молчания. Потому что я пришла поговорить. Я внаглую взяла их тарелки с едой и положила на столик позади меня.

– Ты че делаешь, осетинка?!

– Я двадцать два года, как осетинка, а вы кто? лицемерки! Только за спиной можете говорить.

– А что, не правда?

– Правда. Я что, отрицаю? Я хочу понять, почему вас волнует моя жизнь?

– Нам вообще пофиг!

С этими словами Бэлла встала и пошла за тарелкой, но Марха сказала ей, чтоб та их оставила и, мол, пойдем.

– Куда? Сбегаете, как крысы с тонущего корабля?

Марха вспыхнула и двинулась на меня, ее лицо кривилось от злости:

– Кто тебе крыса? Ты за словами следи. Я то, что говорила, и в лицо скажу: твое дело, общайся с ним, только вот своя рубаха ближе к телу. Ищи жениха осетина, а не среди наших парней. И ингуш на осетинке никогда не женится. Свободна!

Я была в бешенстве! Такое отношение, такая надменность! Не удержалась, схватила ее сзади за воротник и резко дернула к себе:

– Я с тобой не договорила еще!

Она меня оттолкнула, точнее мою руку:

– Ты что себе позволяешь?!

– А ты что себе позволяешь?! Ты даже вести себя по-человечески не умеешь, сядь и нормально поговори, а не выделывайся! И я себе жениха не искала, он сам меня нашел! И если ингуш выбрал меня, а не ингушку, значит таким как ты нужно задуматься, почему?! Поняла?!

– Закрой рот свой, много берешь на себя, ты вообще тут кто такая? Ингуш ее выбрал! На время – да, для жизни – нет.

Она снова развернулась и пошла проч. А у меня от бешенства перед глазами красная пелена, кулаки сжались, думаю, не прибить бы ее ненароком. Но сдерживаться не получилось, я на нее налетела, помню, что крикнула: «Лови пригласительное на свадьбу!» и со всей дури влепила ей пощечину. Она в ответ кинулась на меня. Правда, подраться мы не успели, только сцепились. На ее щеке остался красный след, то самое «пригласительное» - как вспомню, так краснею от стыда.

Хаваж как узнал об этой заварухе, сначала заругался на меня. Мол, ты же девушка, как ты себя ведешь. А потом постоял и расхохотался. Видимо, представил, как этот шабаш выглядел.

Дело в том, что я очень эмоциональна, хотя обычно я тихая и спокойная. Если я испытываю положительные эмоции, то визжу и прыгаю, как ребенок, а вот с отрицательными беда. Если раз-другой я еще могу сдержаться, то потом меня просто несет. С Фатимой мы часто дрались и в школе бывало. Но только после того, как меня обидят! Первой я ни к кому не лезла.

Хаваж заводил разговоры о свадьбе. Разговаривал об этом с родными, тети все еще бурчали, но не так активно, как раньше. Мама молчала. Тетки говорили, что, мол, это временно, пусть общаются, мол, жениться на ней – это временный бзик. Но он снова и снова вел «переговоры» через Макку, свою младшую сестру.

Со временем тети поняли, что племянник настроен серьезно и бурчать стали меньше.

Наступила весна – мое самое любимое время года.

На восьмое марта Хаваж утром приехал ко мне и попросил спуститься. Так как я этого не ожидала, я, как сонная матрена, вышла в халате и тапочках. Не было времени наводить марафет, и я сонно махнула на себя рукой – ай, думаю, фиг с ним, я и в халате красавица.

Хаваж стоял у подъезда, держа в руках большой букет тюльпанов.

– Это теперь традиция – дарить на восьмое марта тюльпаны?

– Получается, что так.

– Надеюсь, после такого с тобой ничего не случится? Ты и цветы в руках, как-то непривычно!

– Утро, никого вокруг нет, никто не видит, вроде не так стыдно…

Я взяла цветы, а Хаваж попросил уже заходить, мол, не хватало еще, чтобы ты простудилась, мило так.

Дома я поставила цветы в вазу в зале. Разумеется, я начисто забыла про тетю и про то, что ей надо что-то будет говорить.

Весь день я пробездельничала. Поела, позанималась то тем, то сем, потом села смотреть телек. Пришла тетя, зашла в зал, слово за слово и тут она заметила цветы.

– Ой...а это откуда?