Чтение онлайн

Он приехал за четыре дня до того, как я должна была уезжать в Питер. Мы договорились увидеться у мечети нашей во Владике. Они приехали раньше, а я немного задержалась.

– Ассаламу Алейкум, Амишка! Луизик, а вот и она, моя Аминат.

– Ассаламу Алейкум, Луиза

– Ва Алейкума салам, Амин. Очень приятно познакомться!

– Взаимно. Извините, что опоздала, маршрутки не было долго.

– Ничего, все нормально, мы с Хаважем сами только минут пять назад как приехали.

– Луиз, что ты говоришь, мы ее ждем битый час уже.

Так мы немножко весело попикировались. Луиза была выше меня ростом, белокожая, зеленоглазая и совсем не похожа на брата. Ее длинные волосы отливали рыжиной, как оказалось, она их подкрашивала. Одета Луиза была в косынку и длинную юбку, мне она показалась очень приятной девушкой.

– Хаваж часто говорит о тебе. Ты уже с его слов понравилась мне с Маккой (Макка –младшая сестра ). И в жизни ты милая такая, красивая. Лучше, чем на фото.

– Конечно лучше, она вообще самая лучшая, Луиза.

–Ой, Хаваж, вижу-вижу! Мог бы и смолчать, постесняться!

Так Хаваж все время встревал в наш разговор. Потом мы прогулялись по парку, Луиза рассказала мне о себе, об их детстве с Хаважем, вспоминала разные смешные ситуации. Было весело и все равно я ощущала какую-то неловкость.

– Аминат, ты очень похожа на вайнашку. Серьезно, не из-за полоски, или платка. И без них что-то есть в тебе нашего.

– Так я же поначалу думал, что она вайнашка, Луиз!

– Ой, оставьте, я осетинка.

– Ой, ладно-ладно, осетинка! –сказал Хаваж.

На прощание мы с Луизой сфотографировались. Как сказал Хаваж, «фото для мамы». А вечером они уехали.

Близился мой отъезд и мне нужно было с родителями объехать некоторых родственников, самых близких, попрощаться. Потом я потихоньку стала укладывать сумки. Накануне отъезда состоялся наш разговор с Фатей обо мне и Хаваже.

– Амин, ты извини меня, за все слова неприятные. Я правда переживаю, что будет.

– Фатим, все хорошо. Я не обижаюсь.

– Что говорит твой Хаваж?

– В смысле?

– Ну в прямом, он же серьезно к тебе?

– Да.

– Дай Бог, Аминат. И что по поводу свадьбы?

– Не знаю, пока он решает вопрос с родными. Насколько я понимаю, его мама не рада, но и не сильно против, а вот тети против.

– Ясно. Значит, у них хоть спокойнее. Что будет у нас твориться, я и представить боюсь, Амин. Страшно, серьезно, ты отца знаешь.

– Фатим, давай не будем? Я все понимаю. Я знаю на что иду. Мне тяжело от этих мыслей. Я постоянно думаю и думаю, что и как будет, но он нужен мне. Это моя жизнь, родная моя. Я хочу прожить ее с ним, и я надеюсь, что все хорошо будет!

– И я надеюсь. Ты береги себя и это, смотри, чтоб так не получилось, что он тебя там украдет.

– Неее, Фатим, ты что.

– Ну смотри. Что бы там я не говорила, я всегда буду за тебя.

Мы легли поздно, а через пару часов уже надо было вставать. Хаваж позвонил рано-рано, пожелал счастливого пути и всего прочего.

Меня провожали родители и Фатима. Ехала кстати, да, я с Тамерланом.

Было грустно очень уезжать из дома, не люблю этот момент, когда надо прощаться с кем-то, особенно с мамой.

Двое суток в пути, и вот, я опять в Питере.

Снова началась учеба, Хава с Мадиной на недельку задержались. Я ужасно по ним соскучилась. Встретившись, мы проболтали все лекции, а потом пошли в кафешку. Я им все рассказала, и они были за меня очень рады.

Мадинка этим летом познакомилась там с ингушом, они начали общаться. А наша Хава ни с кем не общалась тогда еще.

Хаваж звонил, писал. Я скучала очень по нему. После того как отыграли свадьбу, Хаваж приехал в Питер. На тот момент мы не виделись месяц, наверное.

Наконец-то день нашей встречи настал. Я сразу отметила, что он поправился.

– Мама откормила?

– О дааа! Я то и дело кушал там. Сейчас готовит мама, потом будешь готовить мне ты!

– !

– Так хочу, чтоб этот день скорее настал.

– Я тоже, Хаважик. Что родители говорят?

– Мама раньше возражала, теперь молчит. У меня мама не такая, не националистка. Свою хотят из-за того, чтоб люди не говорили потом. Но сейчас мама стихла. Мое счастье ей дороже.

Я завистливо вздохнула:

– Эх, это хорошо. Вот бы моим родителям так.

– Эй, не грусти, милая моя. Если не отдадут – украду.

В этот момент мое сердце так переполнилось любовью к нему, что мне захотелось просто закричать о том, как сильно он мне нужен, как я люблю его. Но я молчала, как партизан. Да и он не рвался признаваться в любви, что расстраивало.

Шло время, мы иногда виделись. Хаваж продолжал мне дальше приносить коробки вкусных конфет, а я их лопала с радостью. Также участились наши визиты в суши, он тоже их полюбил, я его приучила.

Как-то мы гуляли по торговому центру, я искала себе сапоги, пошла с ним. По пути попался большой магазин свадебных платьев, я бегом значит туда. Он за мной. Я хожу, рассматриваю модели платьев, все такое красивое, налюбоваться не могла.

– Такое же хочешь?

– Ага, красивое, Хаваж.

– Будет тебе любое платье, которое ты захочешь.

К нам подошел продавец, мол, может вам помочь, подсказать что-то, когда у вас свадьба, на какое число нужно платье, в общ0ем, как обычно у них это на автомате же. Я хотела было сказать, что мы просто смотрим, но Хаваж опередил.

– Скоро, девушка, скоро, но мы пока пройдемся сами, посмотрим, если что – обратимся к вам за помощью.

Хаваж меня подталкивал примерить платье, но я не захотела. И вообще, я хотела на свадьбу не европейское платье, а национальное, осетинское.

В октябре месяце как-то позвонила мама, и сообщила, что наша Фатя выходит замуж. Что в субботу ее придут сватать, ее Алан. Я была так рада, просто не передать словами! У осетин сватаются три раза, подряд три субботы. Знакомятся, решают вопрос о свадьбе, оговаривают разные моменты.