Чтение онлайн

– Я люблю тебя больше, чем тебя кто-либо любил или когда-либо будет любить, - часто загадочно замечал он.

Возможно, это было правдой, но что с того? Их годичный брак оставил ее скучающей и равнодушной. Его любовь не вызывала у нее никаких чувств, так почему же она должна чувствовать себя виноватой? Она изменяла ему, как дьяволица, стоило ему, бедняге, только повернуться к ней спиной. Она часто звонила ему на работу, в то время как красивые незнакомцы втыкали в нее свои члены. Замужество казалось ей глупым и даже постыдным занятием, которому слишком многие люди позволяют влиять на свою жизнь. Это казалось ошибкой. Любовь Филипа не изменила ее взглядов на свои желания. Любовь не придала ей завершенности, в отличие от приключений, риска и физического разнообразия. Однажды она разговаривала со своей подругой Дебби и сказала:

– Филип для меня как сэндвич с рыбой. А я люблю стейки, - возможно, это был первый случай в истории, когда фастфуд приобрел философский оттенок.

Их брак распался через год.

Освобождение. Она подумала о птицах, взмывающих ввысь из своих тюремных клеток. Она была свободна. Без жерновов брака на ее шее общество стало ее личной игровой площадкой. Ее поразило, как легко соблазн секса превращал зрелых, способных мужчин в безмозглых марионеток с эрекцией. Она могла зайти в любой бар в любое время и уйти, получив еще одну порцию того, в чем так нуждалась ее жизнь. Она знакомилась с самыми разными мужчинами: молодыми, старыми, богатыми, бедными, обычными, эксцентричными. Теорема фастфуда была верна: ее удовлетворяло разнообразие, а не самодовольство. Бекки Блэк не хотела любви. Она хотела, чтобы каждую ночь в ней вспыхивали фейерверки, чтобы в ней зажигалась новая римская свеча, а фитили из плоти зажигали ее вожделение.

Ей было все равно, насколько ничтожной может быть ее жизнь на самом деле.

* * *

Ночь, казалось, пульсировала волнами энергии, превращая Городской причал в настоящий карнавал. Бекки припарковалась напротив магазинов на Харбор-сквер. Толпы веселящихся гуляк переходили из одного бара в другой. Велосипедисты увозили влюбленных под луной, а в воздухе звучала музыка. Из-за прозрачного облегающего платья Бекки время от времени раздавался свист; четверо мичманов в летних белых костюмах с вожделением наблюдали, как ее ноги, стуча высокими каблуками, несут ее по Рэндалл-стрит. Новое заведение под названием "Глобус" манило ее кубистическими неоновыми завитушками в витрине; она попала в компанию молодых юристов и шлюх из высшего общества. Еще один бар для избранных, куда люди приходили, чтобы притвориться шикарными, и платили восемь долларов за коктейль. Из динамиков монотонно лился "Новый заказ", вспыхивали неоновые огни. У длинного бара, отделанного черным мрамором, мужчины стояли, оставив на виду ключи от "Порше" и "Ягуара", а их спутницы сидели на стульях в стиле ар-деко и смеялись над шутками, которых не понимали. Официантки выглядели как в старом клипе с Робертом Палмером, а бармены - как генетические гибриды Микки Рурка и Моррисси. Раздавались фальшивые фразы, Бекки понравилось это место.

– Извините, мисс...

Едва заметный акцент, сдержанная сексуальность.

Она обернулась.

– Могу я угостить вас выпивкой?

Она уставилась на него, несмотря на то, что изо всех сил старалась этого не делать. Желание было вызовом.

Он был красив.

– Да, можете, - ответила Бекки, когда часы пробили полночь.

* * *

Вероника допоздна засиделась в огромной гостиной в компании Эми Вандерстин. Вероника считала, что очень многое в жизни дается легко, но неприязнь к Эми Вандерстин была исключением. Она была воплощением высокомерия, гордыни и эгоизма в одном флаконе.

– Я пишу короткий сценарий, - сказала Эми. Она бесцеремонно растянулась на диване, задрав ноги.
– Я еще не совсем поняла лейтмотив, но Эрим предложил мне использовать мои сны в качестве основной тематической посылки.

"Эрим", - подумала Вероника.

Она все еще не знала, как оценить Хороноса; ее первоначальное физическое влечение, казалось, перерастало в нечто более сложное. И все же, каким бы ни было влечение, она по-прежнему испытывала непреодолимую ревность.

Например, ей не понравилось, как Эми произнесла "Эрим". Непринужденный тон подразумевал, что они знали друг друга много лет, и она, несомненно, хотела, чтобы все так думали.

– Итак, что ты думаешь об... Эриме?
– наконец спросила Вероника.

– О, он просто потрясающий, - ответила Эми, зарываясь пальцами ног в плюшевую обивку дивана.
– Он самый эстетически проницательный человек, которого я когда-либо встречала, и это о чем-то говорит, учитывая мой собственный творческий статус. Мы с ним прекрасно ладим.

Вероника угрожающе нахмурилась.

– Классно, да? Как давно вы с ним знакомы?

– О, всего несколько недель. Он пришел на мою последнюю премьеру "Принцессы секса и смерти". Неважно, что мы знакомы совсем недолго. По-настоящему прекрасные отношения часто начинаются спонтанно.

Веронике хотелось выть. Отношения! Все, что она хотела сделать в тот момент, - это выплеснуть свой холодный чай прямо на колени этой глупой женщине.

– Он сказал мне, что он из Югославии, - продолжала Эми. На ее лице застыла самодовольная маска, обрамленная нелепо выкрашенными в белый цвет волосами.
– Не знаю, как насчет двух других, но кого это волнует, понимаешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Жиль, Марзен - они же дети. Ты можешь взять их себе, ты и твоя подруга-романистка. Лично я предпочитаю мужчин постарше, более зрелых и искушенных. Я охочусь только за Эримом.

Вероника, стараясь не хмуриться, воздержалась от комментариев, хотя на ум пришло несколько довольно внятных. Это "уединение" - сама его идея - озадачивало ее все больше и больше. Пока что ничего не получалось. Они несколько раз ужинали вместе, немного поговорили, и все. На самом деле, Вероника не видела Хороноса и двух его протеже весь день. Джинни она тоже не видела с самого утра.

Она взяла с подноса холодные закуски, которые они нашли в холодильнике: яичные рулетики по-корейски ручной работы и пряную капусту. Ужин сегодня не был приготовлен, что заставило ее задуматься еще больше. Может, Хоронос и был загадочным и интеллектуальным человеком, но как хозяин он не был великолепен. Она съела несколько кусочков капусты пальцами.

– Это блюдо неплохое, - заметила она.
– Тебе стоит попробовать.

Эми Вандерстин скорчила гримасу, глядя на поднос. Она порылась в кармане и вытащила крошечную стальную трубку, зажигалку и пузырек.

– Ты, должно быть, не в своем уме, - простонала Вероника.

– Почему? Это свободная страна.

– Кто-нибудь может войти.

– Кто? Просто твоя подруга-писательница, а я ее не видела. Эрим уехал с Марзеном и Жилем несколько часов назад. У него есть прекрасно отреставрированный "Флитвуд", весь черный. Он сказал, что они вернутся только утром.

Это также озадачило Веронику.

– Куда они поехали?

Мисс Вандерстин высыпала белый порошок из пузырька в стальную трубку.

– По делам, он сказал.

"По делам? На ночь глядя? Каким именно бизнесом занимался Хоронос?"

– Это он тебя угостил?
– спросила она.

Эми с упреком рассмеялась.

– Нет, он меня этим не угощал. Честно говоря, я не думаю, что Эрим употребляет кокаин, никто из них не употребляет.

– Тебе стоит брать пример.

Еще один пренебрежительный смешок.

– Ты ханжа, да, Вероника?

– Я не ханжа. Я просто не думаю, что это так уж круто - приходить к мужчине домой и раздавать кокаин без его ведома.

Эми Вандерстин разогревала трубу.

– Это не дом Эрима, это дом его друга, какого-то инвестора, который уехал из страны на некоторое время. Ты этого не знала?

Очевидно, Вероника многого не знала. Разве Хоронос не намекал, что это его дом?

– Эрим часто проводит здесь отпуск. Так он мне сказал.

– Где же он живет?