Инкубы
Шрифт:
– Я напишу. Я назову его "Леди с нимбом".
– И я сделаю скульптуру, - добавил Фраус.
– Обо мне?
– Об этом, - его рука обхватила ее лобок. Палец нежно провел по желобку.
– Я назову ее "Обожание".
– И я напишу стихотворение о вас, ребята, - сказала она.
– Я назову его "Экстрасенсы-говнюки со стилем".
Все трое рассмеялись.
Скоро настанет время поиграть в сэндвич.
"Они будут хлебом, я буду сыром".
Однажды она видела это в фильме "Комната для двоих", не то чтобы обладатель премии "Оскар", но сама идея всегда возбуждала ее. На самом деле, многое изменилось. Она почувствовала, как ее охватило вожделение; в тот момент ей не приходило в голову ничего, кроме желания, ни презервативов, ни морали, ни опасности. Только острые, как нож, ощущения, которые требовали освобождения.
Она сжала груди и позволила Филипу погладить себя между ними.
– Я немного разочарована, - пошутила она.
– Я надеялась, что вы, ребята, действительно экстрасенсы.
– Ты готова продолжать?
– спросил Филип.
– Мы будем хлебом, - сказал Фраус.
– Ты будешь сыром.
ГЛАВА 24
Джек проснулся в одежде.
"О Боже, только не это".
Он, пошатываясь, побрел в ванную, постанывая, и его вырвало. Только когда он, спотыкаясь, вернулся, он заметил, что там сидит Фэй.
– Прости, - сказал он.
Ее отстраненный взгляд был худшим ответом, который он мог себе представить.
– Я нарушил свое обещание.
– Ты, конечно, нарушил, - согласилась она.
– Кое-что случилось. Я...
– в памяти всплыли лишь обрывки воспоминаний. Он сел на кровать и протер глаза.
– Кое-кто рассказал мне кое-что о кое-о-ком. Наверное, я не выдержал и напился.
– Это та девушка, не так ли? Вероника?
Джек кивнул.
– Ты звал ее по имени во сне.
"Когда Джек Кордесман терпит неудачу, - подумал он, - полумер не бывает".
Как бы он мог это объяснить?
– Я алкоголик, Фэй. Я был алкоголиком некоторое время, я думаю. Когда я сталкиваюсь с чем-то, с чем не могу справиться, я пью.
– Это должно быть оправданием? Как долго, по-твоему, ты сможешь так продолжать? Это уже вторая ночь подряд, когда тебя приходится привозить домой. Ты не контролируешь свою жизнь.
– Я знаю, я ничего не могу с собой поделать, - сказал он.
– Я пьяница.
– Если это то, что ты думаешь, то это все, чем ты когда-либо будешь, - Фэй встала и вышла из спальни.
Он последовал за ней.
– Почему бы тебе не дать мне шанс?
Она повернулась к двери с портфелем в руках.
– Шанс на что?
– Ты знаешь.
– Нет, я не знаю. Что ты хочешь этим сказать?
Что он скажет?
– Я подумал, что, когда закончится этот "ритуальный треугольник", мы могли бы, ну, знаешь...
– Даже не говори этого, Джек. Три дня назад ты сказал мне, что все еще любишь Веронику. А теперь говоришь, что это не так?
Джек присел на середину лестницы.
– Наверное, я сам не понимаю, что говорю. Я пытаюсь прийти в себя, вот и все.
– Так кто же я такая? Утешительный приз?
– Я совсем не это имел в виду, и ты, черт возьми, это знаешь. Ты когда-нибудь была влюблена, Фэй, и у тебя ничего не получалось?
– Да, - сказала она.
– Однажды.
– И все, что тебе нужно было сделать, это моргнуть, и все прошло?
– Нет, конечно, нет.
– Сколько времени у тебя это заняло?
Она посмотрела на него. Ее гнев улетучился.
– Год, - сказала она.
– А если бы с этим человеком что-то случилось, скажем, он исчез, скажем, попал в какую-то неприятность, разве ты бы все равно не беспокоилась о нем, даже если бы это случилось после того, как ваши отношения распались?
Ее пауза затянулась.
– Да, я бы все равно беспокоилась.
– Ладно, хорошо. Именно это со мной сейчас и происходит. Так почему бы тебе не понять меня немного...
Фэй вышла и захлопнула дверь.
"Потрясающе", - подумал он, подперев подбородок ладонью.
Он спустился на кухню, выпил немного апельсинового сока, и его снова вырвало. Затем он набрал номер Крейга, чтобы узнать, о чем он забыл прошлой ночью. Ответила соседка Крейга по комнате.
– Крейг дома?
– Нет, - сказала она. Джек так и не смог вспомнить ее имени; все, что он знал, это то, что она снимала комнату рядом с ним. Голос у нее был расстроенный.
– Его забрала полиция, - сказала она.
– Полиция? Зачем? У него были неприятности или что-то в этом роде?
– Нет, они просто забрали его. Сказали, что для допроса.
– О чем допрашивать?
– Я не знаю!
– Успокойтесь, пожалуйста. Я сам полицейский. Возможно, я смог бы ему помочь. Но мне нужно знать, кто его забрал.
– Я же говорю вам! Полиция!
– Какая полиция? Городская полиция, полиция штата? Окружная полиция?
– Это были те придурки из округа.
Джек нахмурился.
– Хорошо, я...
Она повесила трубку.
"Допрос?" - задумался он.
Но прежде чем он успел позвонить еще раз, зазвонил телефон.
– Джек? Это Рэнди. У нас еще одно убийство.
– Черт возьми, - пробормотал Джек.
Он почувствовал слабость, тошноту и ярость одновременно.
– И у нас есть кое-что еще, - добавил Рэнди.
– Что?
– Два свидетеля.
* * *
– Вон отсюда!
– гнусаво крикнула Ян Бек.
– Здесь слишком много людей! Всем выйти!
Джек и Рэнди стояли за тремя полицейскими в дверях. Она указала на полицейских в форме.
– Вон!
– она указала на Рэнди.
– Вон! Вы тоже, капитан. Вон!
– Вы слышали, что сказала леди, - сказал Джек.
– Всем выйти.
Это была тесная квартирка на шестом этаже, с одной спальней, но уютная, в хорошем месте. Ян Бек нужно было место, чтобы заняться своим делом; Джек успел лишь мельком взглянуть на спальню, но этого было достаточно, чтобы показать ему то, что он уже дважды видел на этой неделе. Комната, вся в красных разводах, залитая кровью, бледная жертва, привязанная к мокрой кровати. Повсюду красное. Красный.
По прибытии Рэнди сообщил ему, что все было по-прежнему. Взлома не было, он вышел через балкон. Соседи с обеих сторон сообщили, что слышали шум примерно в 02:15 ночи.