Инквизитор. Охотник на попаданцев
Шрифт:
— Там ещё остались живые люди, — сказал я, не оборачиваясь.
— Стоять! — Пономаренко дёрнулся, схватил меня за рукав. — Приказываю! Ты не имеешь права!
И тогда я почувствовал давление в висках. Тонкое, настойчивое, ментальное. Магистр пытался остановить меня магией. Какая-то слабая техника подавления воли, из тех, что изучают на первом курсе. Он серьёзно?
Покалывание длилось секунду и пропало, не вызвав даже головной боли.
Я стряхнул руку Пономаренко и пошёл к дому.
— Воронов! — заорал он в спину. — Трибунал! Ты ответишь! Ты труп!
Я не обернулся.
Ухоженный газон перед домом был усеян телами. Полицейские лежали в тех позах, в каких их застала смерть: кто-то сжимал оружие, кто-то застыл, прикрывая лицо руками. Я насчитал семерых.
У самого входа двое в плащах инквизиции: один в чёрном, другой в сером. Молодые, лет по двадцать пять. Их лица почернели, вены вздулись, на губах запеклась зелёная пена. Яд сработал мгновенно.
Я знал обоих. Ребята из позапрошлого выпуска. Тот, что в чёрном плаще, Лёшка Петров. Толковый парень, мне его хотели дать в напарники, но я отказался, работаю один. Зря, наверное, от парня был бы толк.
Бросил в сторону пострадавших долю магии жизни, прощупывая пульс. Тщетно. Смерть наступила от десяти до тридцати минут назад: отравление ядом, глубокое, тканевое. Оказывать помощь уже поздно.
Я перешагнул через Петрова. Не из равнодушия, просто времени не было.
Входная дверь висела на одной петле. Я шагнул внутрь.
Вошёл в дом, и мой организм отреагировал привычно: магия жизни запустила внутренние фильтры, замедляя всасывание яда. Пока терпимо, но долго здесь не пробудешь. Я достал револьвер, проверил барабан. Шесть зарядов. Нож на поясе — рунный, заряженный. Хватит на пару минут активного боя.
В холле царил ад. Люстра рухнула на мраморный пол. Стены в копоти, картины покосились, одна догорала. По парадной лестнице змеились трещины. Сверху грохнуло, и кусок стены вместе с балюстрадой рухнул вниз, разнося в щепы белый рояль в углу. Струны жалобно звякнули, и этот звук прозвучал особенно жутко в общем грохоте.
Я отправился наверх, перепрыгивая через обломки. На площадке второго этажа из бокового коридора выскочили двое. Парень и девушка в светло-серых плащах, перепачканных сажей и кровью. Девушка всхлипывала, парень тащил её за руку, озираясь.
— Туда! — крикнул я, махнув к лестнице. — Бегом!
— Там… там ещё! — выдохнул парень. — Машка и Ирка, они в зале…
Кинул парню и девушке немного живительной энергии, ускоряя регенерацию, и рванул дальше.
Зал был затянут зеленоватым туманом. Сквозь него пробивались вспышки огня. Я пригнулся, скользнул вдоль стены. Глаза слезились, но я видел: посреди зала у опрокинутого дивана лежали две девушки. Блондинка лежала, не двигаясь, русая пыталась приподняться, зажимая рану на плече.
Рядом стоял мужчина в сером дорожном костюме. Он поднял руку, и в ладони заплясал зелёный огонёк.
Я выстрелил, не целясь. Пуля вошла мужчине в спину, он дёрнулся и выронил ядовитое заклинание. Оно рассеялось зелёным туманом. Маг обернулся. Лицо обычное, незапоминающееся. Глаза горели бешенством.
— Инквизиторская мразь! — прохрипел он и швырнул в меня сгусток яда.
Я ушёл перекатом. Вскочил и выстрелил ещё два раза. Первая пуля попала в грудь, вторая разнесла кадык. Маг осел, забулькав кровью.
Но следом из проёма появился второй. Этот был магом огня. Воздух вокруг него заколебался от жара. Враг не тратил времени на слова, просто вскинул руки, и в меня полетели три огненных шара. Не мелкие, как у новичков, а плотные, раскалённые добела.
Я рванул в сторону. Один шар прошёл в опасной близости, опалил волосы на виске, плащ задымился. Антимагическая пропитка выдержала, но жар пробился сквозь ткань, кожу защипало.
За спиной огневика появился третий, чей силуэт вдруг вспыхнул алым. Светился именно силуэт, изнутри, как угли под золой. Чёткий красный контур вокруг фигуры, пульсирующий, живой.
Я моргнул. Контур не пропал.
Что за чертовщина?
Секунда замешательства едва не стоила мне головы. Огневик швырял в меня новую порцию шаров. Я пропустил один. Он ударил в грудь, пропитка плаща сгорела за секунду, воздух вышибло из лёгких. Я врезался спиной в стену, сполз на пол.
В ушах звенело.
Огневик шёл ко мне. Не спеша. Враг думал, что всё уже кончено.
Я метнул нож снизу вверх, почти без прицела. Руны вспыхнули. Лезвие вошло в горло. Он упал, удивлённый.
Красный силуэт третьего врага надвигался. Я выхватил запасной нож из-за голенища. Попаданец, это был именно попаданец, теперь я это знал каким-то новым, только что проснувшимся чутьём.
Враг оказался быстрее, чем казалось на первый взгляд. Ударил тьмой, каким-то проклятием, от которого воздух почернел. Я едва увернулся, однако плечо задело. Рука онемела на секунду, но магия жизни тут же запустила восстановление.
Мы сошлись вплотную. Он был силён, но неопытен в ближнем бою. Я ушёл от выпада, полоснул мага по корпусу, потом по шее. Он захрипел, заваливаясь.
Я увидел его лицо. Обычное, слегка азиатские черты. И тут взгляд зацепился за шею.
Что-то тёмное торчало из-под воротника. Я дёрнул ткань и увидел конец линии. Кончик, хвост рисунка, уходящий под ткань рубашки. Рванул воротник сильнее, обнажая шею и часть плеча.
Щупальце. Одно. Тянулось от левого плеча вверх по шее: толстое у основания, сужающееся к мочке уха. Рисунок был исполнен точно, с тонкими присосками, явно набивался не за один сеанс. Просто только одна конечность.
Я смотрел на него, и воспоминание накрыло раньше, чем я успел что-то сопоставить.
Ночь. Огонь. Мамин крик обрывается на полуслове.
Осьминог. Мужчина на крыльце. Он смеётся.
Щупальца по плечам, по шее. Дымится ствол.
Я тогда не успел.
Флешбэк схлопнулся так же резко, как накрыл. Я стоял, сжимая окровавленный нож, и не мог пошевелиться. В горле застыл ком, который никак не получалось сглотнуть.
Рисунок другой, но стиль тот же. Те же пропорции линий, те же присоски. Один художник. Одна банда.
Значит, этот человек тоже из них.
— Господин… — раздался тихий голос сзади. Девушка, что до этого лежала без сознания, выглядывала из-за обломков и смотрела на меня расширенными от страха глазами. — Там… там ещё кто-то.