Чтение онлайн

Софья Михайловна полистала папку. Я снова попробовал разглядеть страницы. Ничего, словно там были не русские буквы, а какие-то каракули.

— Ваш отец был бароном, — сказала она, не поднимая глаз. — Сахалинские земли. Небогато, но с историей. Мать из московской ветки Светловых. Угасший род.

Это были анкетные данные. Стандартная преамбула к любому разбору полётов. Я ждал продолжения.

Она закрыла папку.

— Магия жизни потомственна у обоих родов, но не сильная, — произнесла она тихо. — Без предпосылок, без носителей в предыдущих поколениях, о которых упоминается в документах, получить уровень магического источника выше пятого…

Короткая заминка, словно она взвешивала: говорить следующую мысль или нет.

— Иногда, — добавила женщина, — можно перерасти родовые возможности.

Великая княжна смотрела на меня. Спокойно, внимательно, как человек, который сказал именно столько, сколько хотел сказать, и теперь наблюдает.

Я не ответил. В голове крутилось то, что она не произнесла вслух.

Потом я почувствовал касание.

Тонкое, почти невесомое, не то грубое давление в висках, каким пытался остановить меня Пономаренко. Совсем другое. Как если бы кто-то очень осторожно взял тебя за плечо в темноте. Оно скользило по краям сознания, не входя внутрь. Снимало температуру, считывало общий фон.

Я рефлекторно выставил барьер, как руку перед ударом.

Касание остановилось.

Не отступило, а именно остановилось. Как будто наткнулось на закрытую дверь и терпеливо ждёт.

— Хорошая реакция, — без похвалы сказала Софья Михайловна. — Пятый уровень держите достойно.

— Это был ментальный щуп?

— Нет, — она чуть покачала головой. — Это было моё любопытство. Разница принципиальная.

Я не стал уточнять, что именно её интересовало: моя реакция или уровень защиты. Подозревал, что и то и другое ей итак понятно.

— Наказание вам назначили скромное, — женщина встала, прошла к столу. — Неделя, выговор. Это правильное решение.

— Рад слышать.

Княжна обернулась. Посмотрела секунду, потом что-то в её взгляде изменилось: я бы не назвал это улыбкой, если только с большой натяжкой.

— Вы не такой, каким хотите казаться, Воронов.

Я промолчал.

— Целая неделя… для кого-то это очень много, а для кого-то это лишь мимолётное мгновение, — великая княжна взяла какой-то лист, поднесла к свету, будто читала. — Умные люди не тратят его на город.

— Вы рекомендуете конкретное направление? — вырвалось у меня.

— Я советую сменить воздух, — бумагу она так и не отложила, продолжала смотреть на неё. — Карелия сейчас хороша. Белые ночи. Тихо. Рыбалка.

Молчание.

— Всё, что вы вчера нашли, держите при себе, — произнесла она очень ровно, — пока не показывайте никому. Это разумно, что вы не всё указали в рапорте.

Ключ в кармане куртки вдруг стал тяжелее.

Я не пошевелился.

— Воронов, у вас наверняка есть люди, которым вы доверяете, — продолжила княжна, не поднимая взгляда от листа. — Те, кто хорошо вас знает. Маги жизни с опытом иногда видят вещи, которые молодым не видны.

Она положила лист. Посмотрела на меня.

— Будьте осторожны в дороге. В последнее время на трассах вблизи западных границ не так спокойно, как было раньше.

Женщина слегка кивнула, давая понять, что аудиенция окончена.

Я встал. Поклонился. Подошёл к двери.

— Воронов.

Я остановился с рукой на ручке.

— Ваши родители умели держать удар.

Обернулся. Но она уже стояла у окна и смотрела в него. Поза спокойная, как будто только что ничего не было сказано.

Я вышел.

В коридоре ждал адъютант, он проводил меня до лестницы и, не прощаясь, ушёл к своей госпоже.

Я спускался к выходу и раскладывал разговор по частям.

Софья Михайловна знала о маге разложения, и это было понятно: адъютант задавал точные вопросы ещё в коридоре, до встречи. Она знала о макрах, но я об этом нигде не докладывал, хотя в рапорте указал. И упомянула ключ, не называя его, не описывая, не требуя. Просто дала понять, что знает про мою находку.

«Всё, что вы вчера нашли, держите при себе».

«Пока» — это слово она выделила. Или мне показалось, что выделила.

«Ваши родители умели держать удар».

С виду простая дежурная фраза. Сочувствие начальника.

Именно так это должно звучать, но именно так это не звучало. Потому что она не сказала «сочувствую вашей потере» или «трагедия, которая вас постигла». Она сказала: «…умели». Не «были хорошими людьми», не «я слышала о них». Умели держать удар. Так говорят о людях, которых видели в деле.

Маг жизни, уровень которого никто не знает. Ей восемьдесят с лишним лет. Княжна могла быть знакома с моими родителями.

Я вышел во двор, встал у мотоцикла.

Посмотрел на ворота.

Ведь именно Софья Михайловна послала меня вчера на тот вызов, теперь я это знал точно. Сегодня она отправляет меня из города. Называет Карелию. Говорит о людях, которым я доверяю, о тихих разговорах в тихих местах.

Это была не рекомендация.

Это было задание с чётким намёком на того, с кем я должен встретиться.

Отъехал от Гатчины километров на десять и остановился у телефонной будки на развилке. Старая, деревянная, со стеклянными стенками, таких почти не осталось. Заглушил мотор, вошёл, кинул монету в щель.

Гудки тянулись долго. Три. Пять. Восемь. Я уже начал прикидывать, что делать, если не возьмёт.

— Слушаю, — наконец раздался знакомый хрипловатый голос. И сразу, без паузы: — Игорь?

Он узнал раньше, чем я успел открыть рот. А ведь так было всегда.

— Еду к вам, — сказал я. — Буду к вечеру.

Короткая пауза. Не растерянность, он явно думал.

— Что-то случилось?

— На месте расскажу. Часов через пять-шесть.

— Добро, — ещё пауза. — Самовар поставлю. Ты как обычно, без сахара?

— Как обычно.

— Жду.

Пауза. Потом другим тоном, ровнее:

— Игорь, смотри там аккуратнее после Приозерска. У соседей прорывы участились. По трассе не гони.

Это был не совет ехать медленнее. Это было то, что он всегда говорил вместо «береги себя».

— Понял, — ответил я.

— До вечера.

Я повесил трубку. Постоял секунду в будке и вышел.

Мотоцикл легко набирал скорость, и вскоре Гатчина осталась позади. Я миновал столицу империи, а потом потянулись пригороды с аккуратными домиками и палисадниками, дачные посёлки, а затем сосновые леса.