Чтение онлайн

Она же видела, для меня сон — кошмар. Как можно уговаривать вернуться в этот ужас?

— От переутомления можно сильно заболеть или даже умереть, — напомнила она.

— Ты видишь на мне чёрные всполохи?

Лена немного растерялась, прищурилась:

— Нет, вроде нет.

— Значит, всё в порядке, — солгал я: это могло значить, что влитая в меня чужая магия мешает её зрению или она сама слишком устала и взволнована, чтобы пользоваться способностью, но Лене об этом знать не следует.

К её щекам прихлынула кровь, уверенности поубавилось.

— Лена, пожалуйста, отдай мне отчёт.

Насупившись, она резко ответила:

— Нет.

Вот как с ней разговаривать? Как ей объяснить?

Лена поджала губы, нижняя стала совсем тонкой. Ноздри трепетали. Глядя в бездну расширившихся зрачков, я вдруг осознал, что спорить бесполезно. Проще полчаса полежать с закрытыми глазами, изображая сон, чем полчаса уговаривать Лену отдать мне документы. Выдохнув, я отмахнулся:

— Ладно, согласен.

Улыбка тронула губы Лены, возвращая нижней соблазнительную пухлость. Взгляд просветлел, в нём появились искры радости, и мне стало как-то лучше. В самом деле, не убудет от меня, если дам глазам отдохнуть.

Под присмотром яркого взгляда я подошёл к широкой кровати и, сбросив халат, откинул покрывало. Лёг на нежнейшее, тёплое бельё. Мышцы отозвались сладкой расслабленностью. Может, не так и плоха идея полежать.

Соседняя подушка шевельнулась, и шею обвил кожистый хвост, грудь облепили перепончатые крылья.

— Лена, убери её. Лучше сама рядом ложись.

Подошедшая Лена потянула на меня одеяло, с улыбкой напомнила:

— Она любит обниматься.

Я обречённо закрыл глаза. Ладно, и химеру Лавентина на себе потерплю, она сейчас когти не выпускает, тёплая, даже чем-то приятная…

***

Я дотянула одеяло к груди Раввера, удивительно послушно закрывшего глаза. Химера по-змеиному свернула шею кольцом и положила треугольную голову поверх крыльев. В чёрных глазах заплясали зелёно-голубые искорки.

Накрыть её одеялом или нет?

Это ящероподобное существо теплокровное, ей наверняка тепло на Раввере, а ему как? Посмотрела в его расслабленное, разгладившееся лицо, такое безмятежное, что спрашивать, насколько его закутать, язык не повернулся.

Одеяло было мягким, я согнула его так, чтобы не накрывать химеру, но закрыть плечи Раввера.

Он не шелохнулся, ровное дыхание было почти незаметным.

Неужели так быстро уснул?

Обойдя кровать, я, стараясь не потревожить, подобралась к нему под одеялом, накрыла здоровую руку ладонью.

Он дома. Теперь я осознала, что он дома, рядом, в безопасности. Закрыла глаза.

Стала лёгкой-лёгкой, полетела куда-то…

«Засыпаю», — поняла мельком.

Тепло и тяжесть опустившейся на грудь ладони выпутали меня из сна. Губы сами улыбнулись ласке.

— Лена, — прошептал Раввер на ухо, его ладонь продолжала чувственные движения.

Открывая глаза, повернулась к нему. Подвязанная рука упёрлась мне в рёбра, ладонь здоровой скользнула под одеяло.

Глаза Раввера помутнели от желания, но выражение лица было почти забавно сосредоточенным, пока пальцы, путаясь в подоле сорочки, пробирались под неё, гладили.

Стало жарко, тревожно-трепетно, мурашки побежали вдоль позвоночника. С шумным выдохом я подалась навстречу Равверу. Он осторожно приподнялся на больной руке. Поморщился едва заметно. Но я, запрокидываясь на спину, не успела спросить, всё ли в порядке: Раввер надвинулся на меня, подминая, целуя, вклиниваясь между немеющих от желания ног.

Голова шла кругом, сердце стучало бешеным набатом.

Что мы делаем? Это же…

Ощущение проникновения было таким ярким и фееричным, что я проснулась.

С минуту смотрела на светлый потолок, восстанавливая дыхание. Щёки ещё горели, когда я повернулась к спящему Равверу. Его дыхание было удивительно ровным, лицо совершенно безмятежным. Тревожными казались только глаза химеры, в которых полыхали зелёно-голубые огоньки.

Я смотрела на яркие точки, вся горячая, жаждущая близости, и веки опускались. Хотелось вернуться в сон, вновь испытать ласки Раввера… закончить начатое…

Пальцы скользнули по губам. Я открыла глаза. Раввер склонился надо мной, волна чёрных волос отгородила нас от окружающего мира. Жёсткая повязка колола плечо, Раввер лежал сверху, посасывая и покусывая мои губы, призывно проникая языком в рот и снова увлекаясь губами.

Сквозь разделявшую нас тонкую ткань я чувствовала жар его тела, его желание. Такая тонкая грань… Поцелуи горячие, почти обжигающие. Пальцы Раввера путались в моих волосах, он прижимался ко мне, и его скользящие, совращающие движения заставляли всё внутри трепетать, сжиматься в предвкушении, гореть…

Желание становилось нестерпимым, заглушало мысли, тело стремилось двигаться в такт с Раввером, соединиться с ним, и даже если этот порыв навеян брачными чарами, я очень, невыносимо хотела того же, что требовали они.

Рука Раввера скользнула по бедру, приподнимая сорочку, я ждала его движения, смутно понимая, что это очередной сон. Резкое, почти болезненное удовольствие вытолкнуло меня из грёзы.

Я снова тяжело дышала. Тело горело.

Дрожа от желания, я свернулась калачиком и снова посмотрела в зелёно-голубые огоньки глаз химеры.

Раввер спал. А я… я хотела его так сильно, что готова была умолять об этом.

***

Тепло прижимавшегося ко мне тела соблазняло, напоминало о плотских радостях, тревожило, горячило кровь. В полудрёме я провёл рукой по закинутому на меня бедру, туго перетянутому подолом сорочки. Какой соблазн…

Мышцы наливались тяжестью, в висках усиливался стук сердцебиения. Наконец я открыл глаза: Лена, приоткрыв влажные губы, тяжело дышала во сне… Такая притягательная. Длинные ресницы вздрагивали. Я зажмурился. Моя рука уже скользила под сорочкой, стремилась пробраться ниже.