Чтение онлайн

По браслету пробежали красные всполохи, скопились у краёв разрыва, перекидывались через него багряными стежками, стягивали.

«Он в надёжных руках», — с некоторым облегчением подумала я, хотя до целостности браслета было ещё далеко.

***

Переполненное чужой магией тело гудело и стонало. Одна рука горела, плавилась вместе с боком до самой шеи, другую стискивала чужая рука.

Тяжеленные веки с трудом расползлись в стороны. Надо мной плавали смутные пятна, постепенно превращаясь в пляшущих на потолке дев.

Переплетавшиеся с моими пальцы сдавили ладонь сильнее, пришло запоздалое ощущение, что кожа этой чужой руки похожа на пергамент.

Зашелестела бумага. Совсем близко. Краем глаза я уловил планшет с прикреплёнными к нему листами, мелькание ручки, расплывающиеся строки.

Комната закачалась, кровать кружилась подо мной, но полулежавший рядом император этого не замечал. Одной рукой он писал, другой сжимал мою ладонь, постоянно вливая магию.

Воспоминания посыпались на меня рваными клочьями.

Пересохший язык плохо слушался, я приоткрыл губы и попробовал спросить, успел ли император поговорить с людьми до того, как они подошли к дворцу, но издал лишь бессмысленный хрип.

Император опустил планшет, морщинистое лицо вдруг оказалось надо мной, седые волосы почти коснулись лица. Усталые глаза смотрели внимательно, будто сквозь кожу и кости. От императора пахло травами.

— Лежи, — сказал он на мою попытку шевельнуться.

Я хотел знать подробности, но не было сил спросить. Только смотрел. Помедлив, император пояснил:

— Никто не пострадал. Выстрел сорвал твои чары, тебя посекло шрапнелью. Других магов смерти не было, мне пришлось заставить твою плоть выплёвывать нашпиговавший тебя металл. Повреждение локтевой кости слишком сильное, я не могу её спаять, придётся походить с повязкой.

«Это всё не то, не то», — хотел воскликнуть я, но лишь шевельнул губами.

Император крепче стиснул мою здоровую руку. Его род был одним из немногих, в котором у мужчин мирные свойства магии были выражены даже ярче, чем у женщин.

— Я очень сожалею, что не попытался спасти твоего отца. Но всё, о чём я тогда мог думать — мой сын, — его губы дрогнули. Он устало вздохнул и поморщился, отводя взгляд. — Я редко позволяю привязанностям взять верх над здравым смыслом и государственной необходимостью, но тогда… это было… Я не мог поверить своим чувствам, говорившим, что сын мёртв. Казалось, моей магии хватит, чтобы заставить его дышать, а потом… потом было уже поздно. — Император снова посмотрел на меня. — Прости.

Мои веки опустились. В душе и груди поднималось странное рокочуще-щекотное ощущение, оно захлестнуло меня, но прежде, чем я понял, что это за чувство, меня поглотил сон…

…Улыбаясь, Талентина затягивала меня в чёрный рокочущий омут, я пытался вырваться, но тело не слушалось. Лишь губы приоткрылись, и в них плеснулась солёная влага с металлическим привкусом. Захлебнувшись, закашлявшись, я открыл глаза.

На потолке белели танцующие девушки.

Мою ладонь сжимала горячая мягкая рука, затапливала чужеродной металлически-солёной силой.

Я скосил взгляд. Сидевшая рядом императрица задумчиво смотрела в окно. Даже в этой домашней обстановке спина её была гордо выпрямлена.

— Где… — выдавил я, и слабость взяла верх.

Тщетно пытался шевельнуть пересохшим языком. Тело не слушалось меня не только во сне, но и здесь, в реальности. Императрица перевела на меня усталый задумчивый взгляд:

— Спи.

Её свободная рука потянулась к моему лицу, накрыла глаза, и меня захлестнуло волной чужой силы, утянуло на глубину, во тьму…

…Массивная дверь лаково блестела, золотые вензеля инкрустации казались тусклыми.

Я пытался найти правильные слова, но доносившиеся из-за двери рыдания путали мысли.

Что ещё сказать, кроме того, что уже сказано? Как сказать так, чтобы Миалека поверила? Не знаю. Её слёзы делали больно, но куда сильнее чувство неудобства: я не могу дать больше, чем у меня есть, и требовать от меня взаимности глупо, ведь если бы я мог любить её так же, как она меня, я бы любил…

— Миалека, — тихо позвал я и приложил руки к двери.

Та была влажной, холодной. Из-под ладоней потянулись кровавые струи. Я отшатнулся.

Кровь обратилась красным вихрем и захлестнула меня. Грудь сдавило, я с трудом вдохнул, и этот хриплый вдох помог открыть глаза.

В комнате было сумрачно. Пять огоньков дрожали на подсвечнике, наполняя огромную спальню дрожащими тенями. Жёлтый свет согревал задумчивое лицо принцессы. Её нежная рука сжимала мою ладонь, вливала магию.

В кресле рядом вязала старшая фрейлина.

— Что про… — мой голос сорвался на сухой хрип.

Вздрогнув, принцесса посмотрела на меня.

— Вам надо спать, — она потянулась свободной ладонью, снова собираясь уронить в лечебное беспамятство, но я смог мотнуть головой, выдавил:

— Пожа…

Принцесса сощурилась.

— Помните наставления отца, — грозно вступилась фрейлина. — Покой и сон.

С трудом облизнув пересохшие губы, я прошептал:

— Пожалуйста.

— Он не успокоится, — упрямо сказала принцесса фрейлине и наклонилась ко мне. — В городе беспорядки. Но папа всем занимается, можете не беспокоиться.

— Он… — я несколько раз вдохнул, прежде чем сумел произнести, — успел погов… говорить с людьми?

Принцесса слабо улыбнулась, в её прищуренных глазах появилось странное выражение:

— Нет, конечно. Неужели вы думали, что он мог оставить вас умирать?