Чтение онлайн

Через мгновение к человеку вернулось самообладание, и она ответила:

— О, правда? Ты помогаешь мне?

— Да. Помогаю. Теперь сосредоточься, малышка. Что это?

Он снова погладил пальцами вверх и вниз по ее позвоночнику. Она восхитительно задрожала, отведя лопатки назад в непроизвольной реакции на щекотку. Ее веки затрепетали, и тихий стон сорвался с приоткрытых губ.

— Ооо… позвоночник……Я уже произносила… это слово.

Чейл тихо зарычал и провел пальцами по выступу ее лопаток.

— А это? Что это? — спросил я.

— Уже было… лопатки… мммм…

— Повторять термины — это нормально, — сказал Чейл. — Мы хотим убедиться, что охватили все. Ради перевода, конечно.

Человек вздрогнула, когда его рука погладила ее затянутую в шелк спину до костлявого бугорка на конце позвоночника, там, где был бы ее хвост, если бы она была ракшей.

— Как ты называешь это? — прошептал он. Его губы были на волосок от ее маленького неподвижного ушка, и от его дыхания нежная розовая кожа покрылась россыпью крошечных бугорков. Человек сглотнула, собираясь с духом, прежде чем ответить.

— Копчик…

Интересно. Основываясь на этой терминологии, Чейл предположил, что у предков человека, должно быть, когда-то был хвост, как и у его собственного вида. Еще одно сходство. Но у людей эта черта, очевидно, исчезла по мере эволюции, оставив после себя только этот небольшой костяной рудимент, приютившийся между пухлыми холмиками.

Медленно, но настойчиво Чейл помассировал пальцами эту область. По обе стороны от копчика были две небольшие впадинки, и что-то в этих гладких, глубоких впадинах делало его член еще более твердым.

— Это? — спросил он.

— Ямочки Венеры, — выдохнул человек.

— Хорошо…

Чейл раздвинул ноги и прижался к человеку, прижимая ее спиной к себе. Она сопротивлялась, но совсем слабо. Затем она почувствовала, как затвердевший столб его эрекции прижался к ее копчику, и вскрикнула.

— Чейл!

Она попыталась отстраниться от него, но он крепко прижал ее, не желая отпускать. В конце концов, не похоже, чтобы ей нужно было бояться его твердого члена, не так ли? Чейл ничего не мог им сделать, учитывая, что она не отложила брачный шарик.

— Что? — прошептал он. — В чем дело, малышка?

— Ты знаешь, что, — ее голос был едва слышным рычанием. — Ты…

Ее голос затих, а румянец на щеках усилился, пока не приобрел оттенок красного цветка вастиналуса.

Драмьен наблюдал за происходящим, словно погрузившись в сон. Но внезапный испуганный визг человека заставил его насторожиться. Теперь в его глазах вспыхнул намек на гнев и, возможно, ревность.

— Чейл, что ты с ней делаешь? — прорычал он. — Ты делаешь ей больно.

Чейл только усмехнулся.

— Нет, это не так, — затем, обращаясь к человеку, он сказал: — Я ведь не делаю тебе больно, малышка?

Все еще краснея, женщина молча покачала головой, тряхнув при этом своими темными шелковистыми волосами. Она больше не пыталась отстраниться от Чейла. Если уж на то пошло, она на самом деле толкалась в него, сдавливая член Чейла между своей поясницей и его собственным напряженным животом. Это было больно, ксеол подери, но Чейл приветствовал боль. Она удерживала его от того, чтобы излить семя прямо в брюки.

Чейл протянул руку и нежно погладил человека по щеке.

— У тебя красное лицо, малышка, — сказал он. — Как ты это называешь?

— Краснеть, — ответила она. — Я краснею. Ты заставляешь меня краснеть.

— Понятно, — промурлыкал Чейл и потерся носом о ее шею. — Итак, перед тем, как Драмьен прервал тебя, ты что-то говорила. Ты говорил, что я… что?

Чтобы освежить ее память, он покрутил бедрами, прижимаясь пульсирующей эрекцией к ее пояснице.

Женщина плотно сжала губы и отвернула лицо, отказываясь говорить то, о чем, как знал Чейл, она думала. Нежно, но твердо он взял ее пальцами за маленький изящный подбородок и снова повернул лицом к себе.

— Скажи мне, — тихо прорычал он. — Скажи это. Я что?

Она встретила его взгляд с вызовом. Ее глаза были влажными, и они сверкали, как драгоценные камни из темного янтаря, но Чейл чувствовал огонь, бушующий прямо под их темной поверхностью. Было нетрудно представить ее ракшей с горящими оранжевыми глазами.

— Твердый, — сказала она наконец. — Ты… такой твердый.

Чейл снова ухмыльнулся ей. Он мог сказать, что ее немного разозлило, когда он вот так усмехался ей, но он все равно это сделал. Он ничего не мог с собой поделать. Это забавное маленькое существо пробудило в нем ту сторону, которая дремала уже много лет.

— Да, я твердый, — сказал Чейл, подражая тому, что человек сказал о покраснении. — Ты делаешь меня твердым.

Человек тихо ахнула, как будто застигнутая врасплох беззастенчивым признанием Чейла.

Бе’тани на мгновение отвела взгляд, ее румянец стал еще ярче. Она прикусила мягкую, пухлую нижнюю губу верхними зубами. Чейл восхитился тем, как ее зубы оставили мимолетные бледные полосы на губе, прежде чем поток крови быстро заполнил их снова.

Чейл проследил за взглядом человека и понял, что она смотрит на Драмьена. В частности, она смотрела на значительное возбуждение, приподнимающее перед зеленых шелковых брюк парня, как стальной шест для палатки.

Ее глаза метнулись назад, чтобы снова встретиться со взглядом Чейла.

— Почему? — прошептала она.

— Ты имеешь в виду, почему ты возбуждаешь нас? — Чейл усмехнулся.

Это был забавный вопрос, но он понял, к чему клонила маленькая человеческая самка. Они даже не принадлежали к одному виду. Несмотря на сходства, их тела были очень разными. Среди чужеродных видов Галактического Ковенанта на многих планетах действовали строгие законы, запрещающие смешение. Среди ракшей, с их весьма специфическими методами размножения, это не было проблемой. До сих пор Чейл даже не задумывался об этом.

— Что ж, — промурлыкал он, — я не могу говорить за молодого Драмьена, но я могу точно сказать тебе, почему ты делаешь меня твердым. Хочешь знать почему, малышка?

Женщина кивнула, ее губы дрожали.

— Это потому, что ты такая мягкая. Ты здесь такая мягкая… — Чейл погладил ее темную гриву, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. — И здесь… — большой палец коснулся подушечки ее нижней губы. — И здесь…

— Чейл! — выпалил человек.