Чтение онлайн

— По делу, — ответил я.

— По какому делу?

— Видите ли, мсье, я посредник по продаже автомобилей,— выпалил я заранее подготовленный ответ.

— Так... Дальше?..

— У меня есть сведения, что этот Стебер якобы продает легковой автомобиль. А этот господин, — я указал на Всеволода Вишневского, — покупатель. Он иностранец, он не понимает, о чем мы говорим...

Всеволод стоял чуть в стороне. Впоследствии он рассказал, каких усилий ему стоило сохранить безучастный вид человека, который не понимает, о чем говорят.

— Стебер продает свою малолитражку? — сказал хозяин несколько изумленно. — Странно, — по-моему, он ее сам только недавно купил.

Поплавок вздрагивал, рыбка начинала клевать.

— Вы, по-видимому, знаете Стебера?

— Еще бы мне его не знать! Я его отлично знаю, этого молодчика! Он все пытался пролезть ко мне в сарай... Целую лекцию он мне тут прочел об этом сарае. У нас чуть до мордобоя не дошло.

Поплавок дрожал все больше.

— Сарай? — спросил я. — Вы, быть может, сдаете под гараж? Это могло бы нас заинтересовать.

— Какой гараж? При чем тут гараж? Вы никогда не слыхали, что в тысяча девятьсот одиннадцатом году в моем сарае находилась русская школа и ею руководил Ленйн, тот самый Ленин, ну, одним словом, Ленин, от которого произошел весь коммунизм?

— Представьте, мы никогда об этом не слыхали. Да, откровенно сказать, нас политика не интересует. Мы — люди деловые, торговые. Вот если хозяин знает, где можно купить подержанный малолитражный автомобиль...

— Оставьте вы меня в покое с вашими малолитражками!— огрызнулся хозяин.

Теперь ему уже, видимо, было обидно: как это мы даже не,знаем, куда прпали, какую достопримечательность представляет собёю его сарай?!

Я даже стал побаиваться, как бы этот сварливый субъект не разозлился и не выставил нас за ворота.

— Позвольте, мсье, — сказал я, — вы говорите — Ленйн? Это какой же? Московский? И он тут жил у вас, в сарае? Интересно. Если принять во внимание некоторую роль, которую этот Ленйн все-таки сыграл в России... Вы право же могли бы показывать ваш сарай за деньги...

— Не надо мне денег, не надо! — заявил хозяин.— Ко мне каждый раз лезут непрошеные посетители вроде этого Стебера. Только мешают работать..,

— Да? — сказал я. — Очень жаль. В таком случае, мсье, я уже не решаюсь просить вас... Но вы сами разожгли наше любопытство.

Он скупо улыбнулся.

— Ну ладно, вы не в счет, вы попали случайно.

— Да, конечно, мсье... И нам приятно, что мы встретили в вашем лице такого любезного хозяина. Не пойти ли нам выпить по стаканчику?

— Отказа не будет, — сказал хозяин. Он стал почти любезен. — Дайте только руки помыть.

Он вошел в сарай. Обнажив головы, вошли и мы и увидели довольно просторный, хотя и весьма обыкновенный, сельский сарай, и в углу — горн, станок, кучу металлического хлама. Теперь здесь была небольшая слесарная мастерская.

Затаив дыхание смотрели мы по сторонам.

Хозяин рассказывал, вытирая руки ветошью:

— В тысяча девятьсот одиннадцатом году — еще был жив отец — здесь стояла телега, а слева мы хранили сено, а справа была загородка для лошадей... Но теперь, господа, время лошадей и сена ушло. Оно рухнуло и ушло. Добрая старая Франция, ты уходишь! Тебе нет места! Настал век автомобилей и бензина. Все мчится, мчится, мчится...

— Вы находите, что это плохо, мсье? — не слишком, правда, решительно спросил я.

— Конечно, плохо. Я не знаю, куда Франция мчится. Я только вижу, что у отца-то лошади были, а вот у меня автомобиля нет... И я должен работать, как последний мул.

Он вышел из сарая.

— Идем, господа. Знаете что, уж если вы непременно хотите пропустить по стаканчику...

— Обязательно.

— Тогда я вас поведу в харчевню, в которой он сам бывал, этот Ленйн, и все его ученики...

Харчевня стояла чуть дальше в глубь* села, наискосок от усадьбы с сараем.

— Хозяева здесь люди новые, — шепнул наш новый знакомый, .когда мы расселись, — они ничего не знают. Стебер пытался морочить им голову, но, по-моему, они отучили его ходить сюда.

Слуга равнодушно поставил перед нами три рюмки арманьяка и ушел.

— Выходит, вы лично знавали его, этого русского, который снимал ваш сарай? — спросил я.

— Ленина? А как же?! Я его отлично помню. Он у меня и сейчас стоит перед глазами как живой... Со своим велосипедом. Он всегда приезжал на велосипеде. Здорово он на этой штуке ездил... М-да!.. В синем костюме... Прямо как живой он у меня перед глазами. Я еще, видите ли, был юношей, и всякий раз, когда эти русские приходили и запирались в сарае, мать заставляла меня сидеть во дворе и быть наготове. Она боялась, что они устроят пожар.

— Я вполне ее понимаю!..

— Да. Дело-то вот как было: в один прекрасный день приходит отец и заявляет матери, что сдал внаем сарай. «Кому?» — спрашивает мать. «Русским».

Мать сразу встревожилась: «Зачем? Что они собираются там делать?» — «Не знаю», — отвечал отец.

Ну, тут мать на него напустилась: «Как? Ты даже не поинтересовался, что они там будут делать?»

1 А отец говорит, что ему это все равно, это его не касается, лишь бы платили деньги. Тогда мать снова на него: «А если они устроят пожар? Это — русские! Они способны на все! Почему они не живут у себя в России? Почему? Потому что им царь не позволяет. А у нас, в Лонжюмо, ты позволяешь им делать все, что угодно?!. Эти люди, несомненно, готовят какую-то неприятность царю, а кто отвечать будет? Ты! Не забывай, что царь — наш союзник и ты не должен делать ему неприятностей».

Скажу вам, господа, моя мать была святая женщина, но не всегда имело смысл попадаться ей под руку. Однако и старик был каменный. Он, пожалуй, и сам понял, что не следовало пускать русских, но уступать матери было не в его правилах. Так что договора с русскими он не расторг, но дома из-за этого был ад. А больше всех доставалось мне: я всегда должен был быть на месте, когда они собирались. На случай пожара... На слу-. чай, если эти русские устроят пожар...

Расплатившись за вино и поблагодарив за приятную беседу, мы с Всеволодом свернули за угол и поспешили на другой конец деревни, к Шарлю. Он и его отец весело смеялись, узнав, как чудесно мы провели время в обществе фашиста.

— Ладно, — сказал потом Стебер, — идем, я вам покажу еще кое-что.

Он повел нас в глубину деревни и остановился перЪд стареньким двухэтажным домиком, грязным и обшарпанным, стоявшим прямо над канавой, куда стекали из кожевенного завода отработанные воды. Домик можно было бы найти с закрытыми глазами — по смраду.

В этом домике жил Ленин. Он снимал здесь комнату, чтобы быть ближе к своим ученикам.

Мы вошли во двор, обогнули мусорный ящик и по темной лестнице поднялись на верхний этаж.