Чтение онлайн

…На следующий день, как это часто бывает у моря, погода изменилась. Вода стала холодной, солнце скрылось за обложными тучами. Ни искупаешься, ни позагораешь.

Юрий Борисович предложил:

— Чем сидеть и скучать на балконе — пойдем на рыбалку. В такой день должны хорошо бычки ловиться. Поймаем — ухи наварим.

У соседей по дому отдыха мы одолжили снасти и отправились на канал. Он был в нескольких километрах от дома отдыха. Канал этот когда-то соединял море с большим лиманом. Но беспокойное море намывало на берег песок. И образовалась перемычка. Море отделилось от лимана. А в лимане осталось много рыбы. Особенно много было прожорливых бычков. Они хватали любую наживку — червяков, креветок, кусочки мяса. И ловили их все, кто только мог держать удочку в руках.

Мы расположились в безлюдном месте на берегу канала. Забросили удочки. Сразу поймали пару довольно крупных бычков. А потом — будто все они из канала исчезли. Ни одной рыбки не могли поймать.

Юрий Борисович махнул рукой на снасти. Задумался. Я спросил, был ли этот парень — Валентин Мрыщак — причастен к мартовскому происшествию и на этом ли кончилось дело.

— До конца еще далеко, — ответил Юрий Борисович. — В тот вечер, когда со сторожем музея разговаривал инспектор, ко мне явилась неожиданная посетительница. Молодая интересная женщина. Чуть удлиненное лицо, светлые живые глаза под высоким лбом. По всему чувствовалось, что чем-то удручена. Какое-то горе. Одета во все черное.

Она представилась:

— Ася Кремнева, работаю на заводе. Имею отношение к убийству Николай Константиновича, — она исподлобья посмотрела на меня. Мне показалось, что я подпрыгнул со своего стула. Такие заявления в нашей практике — редкое явление. Я пригляделся еще раз к этой женщине: в здравом ли она уме? Как будто все в порядке.

Словно разгадав мои мысли, она сказала:

— Я пришла к вам по зову совести.

— Давно вы знакомы с Николаем Константиновичем?

— Три года. Я была на последнем курсе института. В составе комсомольской делегации поехала в подшефную авиачасть. Нас очень хорошо приняли, познакомили с очень храбрыми летчиками. Среди них был и Николай Константинович. А в день отъезда офицеры устроили прощальный ужин. За столом я сидела рядом с Николаем. Мы весело и непринужденно болтали. А потом перешли и к более серьезному разговору. Он почти ничего не пил, хотя на столе были коньяк, водка, вино. Не буду от вас скрывать — Николай Константинович мне очень понравился. Да и как мог не понравиться студентке блестящий офицер, остроумный и красивый человек?

— Но разница в возрасте!

— Для меня это не имело значения. Да и увлечение было чисто платоническим. Мы расстались. И даже не переписывались.

Она сделала паузу. Видимо, ей трудно было ворошить прошлое. Я налил ей стакан воды. Она его залпом выпила. И продолжала:

— По окончании института я получила назначение в этот город. Как молодому специалисту мне дали однокомнатную квартиру в новом доме. Жила, как говорится, припеваючи. Познакомилась в кино с одним человеком — Юрием. Не скажу, что он мне нравился. Но все-таки есть знакомый, с которым можно пойти в кино, театр, просто погулять. Однажды, провожая меня после концерта Юра попросил взять его на квартиру. Я отказала.

Через некоторое время, а точнее — прошлой осенью я увидела на улице Николая Константиновича. Он шел, опираясь на палочку. Я поняла, что у него какое-то несчастье. Подошла к нему. Но он меня не узнал, забыл о нашей встрече в авиачасти. Я постаралась ему рассказать некоторые детали. И он стал припоминать. Я пригласила его к себе. Он пришел через несколько дней. С удовольствием провел вечер. Стал бывать чаще. Я видела, что в моем присутствии у него пропадает озабоченность, он становится веселее, разговорчивее. Только не подумайте, что между нами что-то было такое. Нет. Можете мне поверить. С Николаем Константиновичем мы просто стали настоящими друзьями. Я знаю, что вы сейчас спросите — рассчитывала ли я стать его женой. Отвечаю: да.

— Почему?

— Он рассказал мне, что с ним произошло на службе. Во время одного из тренировочных полетов вышел из строя один из двигателей, второй стал барахлить. Он попытался дотянуть до аэродрома. Но на пути к нему находился большой поселок. Если второй двигатель откажет — машина врежется в жилые дома. Чем это кончится — каждому понятно. Поэтому решил сажать самолет немедленно, на скошенное поле. Даже исправную машину трудно приземлить на небетонированную полосу, а такую и подавно. Машину он посадил, но сам пострадал: переломы ног, перебиты ребра. После лечения уже не мог продолжать дальнейшую службу в летной части. Ушел в запас. И пошли семейные нелады. Они и прежде были. Жена считала, что на такую пенсию невозможно будет прожить. И настаивала на том, чтобы Николай Константинович просился в наземные части.

Она, можно сказать, отвернулась от него, проводила время в обществе других людей. А Николай Константинович все более замыкался в себе. Он жалел, что так сложились их отношения. И просто не хватало силы воли разорвать семейные узы, ставшие, по сути дела, весьма условными. Но я знала, что он готовится к этому, как он сам его называл, «постыдному» шагу.

Она передохнула, а затем продолжила печальную исповедь.

— Теперь я перейду, наверно, к самому главному, — сказала она, тяжело вздохнув. — Иногда я встречалась с Юрой. Однажды он сделал мне официальное предложение стать его женой. Сказала ему прямо, что не готова принять решение по той причине, что недостаточно хорошо его знаю. Короче — деликатно ему отказала. Теперь мне никто не был нужен, кроме Николая Константиновича.

Юра воспринял отказ, как оскорбление. Лишь сейчас я поняла смысл слов, сказанных им: «Я знаю, кто к тебе ходит. Я его отважу».

— Вы полагаете, что он убил? — спросил я.

Она посмотрела на меня исподлобья. Помолчала. Спокойно ответила:

— Нет, он не мог этого сделать. Труслив. Но он мне говорил, что у него есть друзья — железные парни. Они могут на любое дело пойти.

— Пожалуй, вы правильно рассудили. За этим, может, что-то крыться. Можете вы более подробно узнать о Юре и его дружках? Хотите нам помочь?

— Пришла, чтобы хоть этим искупить свою вину. И очень хочу, чтобы убийца не остался безнаказанным.

Я попытался ее успокоить и потому сказал:

— Не вижу вашей вины. Теперь у нас общая цель. Считайте, что мы заключили договор во имя человека, которого вы любили. Да, как вы узнали об этом трагическом случае?

— Я уговорила Николая Константиновича пойти работать механиком на наш завод. Шестого марта, в день первой своей получки, он сказал, мне, что зайдет вечером отметить это событие и поздравить с наступающим праздником. Я ждала его весь вечер. Он не пришел. Такого никогда не случалось. Сердцем я поняла, что с ним приключилась беда. А утром на заводе мне сказали, что Николая Константиновича нет в живых. Я заболела. И только сегодня поднялась, чтобы пойти в милицию.

Совсем неожиданный оборот дела. Эта девушка должна стать нашим союзником. Когда она ушла, у меня мелькнула мысль — не предпринимает ли кто-то отвлекающий маневр. Но мне не верилось, что она могла пойти на такой шаг. Очень искренне говорила. Такое горе даже самая талантливая актриса не смогла бы сыграть. И вскоре я убедился, что чутье не обмануло меня. Ася помогла нам добыть такие сведения, без которых мы могли бы долго и безуспешно искать преступников.

…Поплавок удочки Юрия Борисовича давно скрылся под водой, а он не обращал на него внимания. И только заметив мой взгляд, он почти автоматически подсек. И в тот же миг над водой затрепыхался бычок. Вскоре и мне удалось вытащить бычка. Начался клев. Беседа прервалась. Но я знал, что она продолжится после лова.

В дом отдыха мы возвращались довольные. Полное ведерко рыбы и предвкушение наваристой ухи были причиной хорошего настроения.

К вечеру разразилась гроза. Вспышки молнии освежали бушевавшую морскую лагуну. Волны вздымались, словно стремились раздвинуть своими вершинами низко нависшие тучи. Но не достигнув туч, со страшным грохотом обрушивались они на песчаный берег и снова с ревом скатывались в море.

Мы сидели на террасе, наблюдая грозу над морем. И Юрий Борисович продолжал свой рассказ: