Чтение онлайн

Рассерженные дневным грабежом, пчелы еще не скоро покинули берег. В воде ребята были в безопасности. Но при каждой попытке выбраться на берег они вновь подвергались нападению.

Наконец, берег очистился от "неприятеля", улетевшего в медоносные заросли наверстывать потерянное время.

Любители меда с опухшими лицами вернулись на бивуак.

–  Но-оо-оо, эдак совсем могли закусать пчелы,- улыбаясь, произнес Сыркашев.
– На воров-то шибко сердиты они. Беда, как поймают.
– Он махнул рукой.
– Медведь, бывает, не может справиться с ними. На всю тайгу орет. Вы тоже, как медведь, в воду полезли.

Сыркашев рассмеялся.

Бежит все глубже и глубже в тайгу малоприметная стежка. Ноги мягко ступают по мшистой земле. Шагов не слышно. Поляны кажутся яркими коврами, раскинутыми среди тайги. Веселый кустарник - подлесок из смородины, акации, калины, рябины, шиповника плотной стеной обступает молодой подрост и старые деревья. Все больше и больше встречается на пути звериных троп.

Вот через густые заросли будто кто протащил тяжелое бревно и все примял вокруг.

Это бродил по ягодникам лакомка-медведь.

Ребята сразу примолкли, держались настороже, ближе друг к другу, внимательно осматривались по сторонам.

Может быть, он стоит вон за тем огромным выворотком, вскинувшим вверх корни с красноватой землей на них.

Вот старый охотник обратил внимание мальчиков на узенькую, как цепочка, тропку, глубоко выбитую на мягкой лесной почве. Это тропа маралов, их путь на солонцы к воде.

А это что такое на плоском камне, вросшем в землю?.. Рассыпаны мелкие, как кедровые орешки, катышки.

Тут стояла стройная красавица кабарга, безрогий олень, житель горной тайги, с тонкими, точно точеными ножками.

Почти незримая лесная тропа уводила в глушь, в чащобу. Невнятные шорохи да тихий звон в густых вершинах встречали путников. Веселых птичьих перекликов не слышалось. Певчие птицы любят светлые, прогретые солнышком опушки, приречные заросли.

Хлопая крыльями, тяжело поднялся с ягодника глухарь. Полетел в чащобу. Вот кто-то впереди стремительно сорвался с места и побежал.

–  Цок, цок, цок… - стучат копытца по камням. И затихают.

Белка притаилась на вершине. Среди густых ветвей замер хищник, подстерегающий добычу.

Глушь… Тишина. И всюду жизнь.

Богат животный мир горной тайги. Разнообразен. Здесь можно встретить уже довольно редкую росомаху - крупного черно-бурого медлительного ночного бродягу, с густым блестящим ценным мехом; наиболее распространенного представителя диких кошек - рысь; медведя; благородного красавца марала; лося; горных козлов; любительницу рыбы темно-каштановую с золотистым отливом выдру; белок; красновато-бурых летом и снежно-белых зимой, блестящих горностаев; кровожадных и ловких, неразборчивых в пище рыжевато-красных колонков; не столь уж дальних родственниц выдр - лесных куниц; ярко-рыжих лисиц-огневок и редко - черно-бурых с серебристым отливом…

Невидимые лесные жители напоминали о своем присутствии на каждом шагу. Только неприметно было следов человека. Будто никогда и не ступала его нога в эти сумеречные таежные дебри. Пересекая долины, поляны, переваливая через отроги, тропа вела все дальше, все глубже в тайгу, все ближе к лежащему за поднебесными горами озеру Каракол.

Сыркашев остановился.

–  Каргинские люди прошли, - сказал он, кивнув на отдельно стоящее дерево.
– Вдвоем. На конях. У одного конь, как и мой, рыжий. У другого маленько выше будет. Только теперь ребята заметили на дереве две надломленные ветки. Одна была несколько выше другой.

–  Шишковать место ищут. Нынче урожай на шишку.
– Алексей Иванович слез с коня и внимательно осмотрел надлом.

Ранки на ветках еще не затянулись смолой.

–  Два дня назад как шли, не будет больше, - вслух рассуждал старик.

Надлом был сделан в сторону виднеющегося вдалеке гольца.

–  Там каргинские живут,- Алексей Иванович кивнул в гущину леса.

Он осмотрел заросшую мхом землю; на другом дереве нашел еще надломанные ветви. Вернулся к первому, надломил и согнул ветку в противоположную сторону от каргинских.

–  Они туда ходили, мы совсем в другую сторону пойдем, у всякого свое дело в тайге, своя дорога.

–  Алексей Иванович, а откуда вы узнали, что один человек был на рыжем коне?

–  Эээ-э-ээ, - усмехнувшись, промолвил старик, добродушно взглянув на Костю.
– Смотреть надо. Глаза молодые, большие, а не видят. Дерево сказало, на каком коне каргинский человек ехал.

Ребята внимательно осмотрели сосну. На стволе в щербинках коры они увидели клочья рыжеватой шерсти. Видимо, стоящий у дерева конь, чесался боком о ствол.

–  А можно и камнями воспользоваться, чтобы сказать, куда мы проехали, по какой дороге, - взглянув на Сыркашева, проговорил Олег.

–  Нн-о… - недоверчиво протянул Сыркашев и хитровато улыбнулся.
– Умеешь?..

–  Это очень просто.

Олег из подобранных камешков сложил на земле какие-то знаки.

Сергей Петрович и Сыркашев с любопытством наблюдали за ним.

–  Вот если один камень положить так, - сказал Олег, - а на него другой, поменьше, то это будет обозначать, что здесь дорога.

–  Это что же опять индейский знак?
– спросил, улыбаясь, Сергей Петрович.

–  Ну да… А вот если слева от этого знака я положу на землю маленький камешек, значит здесь мы повернули налево. А если камешек будет лежать с правой стороны, то значит повернули направо.

Олег переложил камешек.

–  А вот такая кучка камней, один на другом, скажет, что прошедшие здесь люди делали остановку.

–  Придумано хорошо. Ну, а если, например, случится такая оказия, зверек свалит камешек или водой смоет его. Да, наконец, может и не быть поблизости камешков. Как тогда поступают индейцы?..

–  Очень просто, Сергей Петрович. На стволе делают круглый надрез. Значит здесь дорога. Затес с правой стороны у дерева с таким знаком обозначает, что люди повернули направо, с левой от знака - налево. Можно такие знаки оставлять и на траве. Связывать ее узелком и сгибать в ту или другую сторону.

Темнохвойная тайга из ели, пихты и кедра перешла в чистые кедрачи, какие нередко встречаются в горных районах Сибири и поднимаются до пределов альпийской области.

Всюду, куда ни падал взгляд, стояли высоченные деревья с широко раскинутой кроной. Они точно поддерживали голубой небесный свод. Кедры чуть слышно шумели пронизанной солнышком мягкой длинной хвоей. Снизу она казалась голубоватой. Прямые стволы, покрытые темно-серой корой с легким серебристым оттенком, тянулись вдаль на десятки километров могучей колоннадой.