Чтение онлайн

–  И позорно отступить, - вставил Гера.

Алексей Иванович уже отъехал вперед и остановился, поджидая Сергея Петровича и ребят.

–  Липовый лес!
– обрадовался Сергей Петрович.
– Это замечательно. И весь в цвету. Вот откуда такой, ни с чем не сравнимый аромат. Дышите, друзья, дышите. В полную силу ваших легких. Глубоко, вот так… Хорошо!..

Посредине широкого распадка с зарослями лабазника весело журчала светлоструйная речушка. На склонах рос липовый лес. Густой медовый аромат от белоголового пахучего лабазника и цветущей липы растекался по долинке. Вокруг лип вились пчелы, осы, шмели, тысячи каких-то мелких крылатых насекомых, и каждое из них издавало свой звук, и все они вместе сливались в общий протяжный и торжественный звон, висящий над долиной. Солнце щедро заливало ее светом и теплом, и каждое дерево, пронизанное его лучами, словно светилось изнутри.

–  Я видел липу только в городе, в сквере, - проговорил Костя, - а тут лес. Это здорово! Красивый, светлый, пахучий. Обратите, внимание, ребята, на листья. Они окрашены в два тона: верх темно-зеленый, а снизу они серо-зеленые. Это должно быть очень красиво во время небольшого ветра.

Олег торопливо достал альбом, карандаш и расположился на траве.

–  Я сейчас быстренько сделаю набросок. Вот это дерево на первом плане, как шар…

–  И притом звуковой,- вставил Гера.

–  И с ясно выраженным медовым запахом, - добавил Петя.

–  Не помню, в какой-то книге я читал, что одно дерево липы дает столько меда, сколько пчелы могут собрать его с гектара гречихи, - сказал Костя.
– Это верно, Сергей Петрович?..

–  Возможно. Во всяком случае, липа - один из сильнейших медоносов, а липовый мед по вкусу самый лучший. Это я знаю доподлинно, так как люблю побаловаться чайком с медом. Особенно зимой, после бани, - улыбнулся Сергей Петрович.- Липовый мед прозрачен, ароматичен, содержит около семи различных витаминов, виноградный сахар. Много ли в Сибири липы?.. Нет. Несколько островков. Причем, самый крупный площадью около девяти тысяч гектаров.
– Сергей Петрович взглянул на мальчиков.
– Ведь это же реликт, остаток от пышной растительности доледникового периода. Перенеситесь мысленно в Сибирь того времени. Вы попали бы в роскошные леса из широколиственных растений, таких, как клен, бук, граб, дуб, ясень, орешник. И среди них могучие липовые леса…

Сергей Петрович увлекся и не видел, что Сыркашев машет им рукой и что-то кричит.

–  Идем, идем,- крикнул Сергей Петрович в сторону Сыркашева.

Алексей Иванович уже расседлал коня, пустил пастись.

–  Ночевать будем,- сказал он, складывая аккуратно в одно место седло, мешок, сумку.

Ребята поставили палатку, заготовили дрова.

Алексей Иванович и Сергей Петрович ушли на охоту. Петя - на речку с удочкой. Олег и Славик - готовить обед. Костя приводил в порядок свой путевой дневник.

"У меня в рюкзаке полно образцов горных пород, а ребята, считая меня уже заядлым камнелюбом, продолжают их тащить: "Котька, спрячь, Котька, посмотри, какой красивый обломок и какая замечательная галька. Прибери обязательно".

Каракол уже недалеко. Мы все настроены так, будто найдем там что-то совсем необычайное. Конечно, в смысле каких-нибудь ценнейших месторождений. Это, видимо, так нам хочется, вот и настрой соответствующий у всех. Это хорошо. Мне сейчас припомнилась фраза из дневника отца о том, "как увлекательно открывать неведомое". Вот это "неведомое" и тянет нас, как магнит, к Караколу.

Вчера попалась на пути полусгнившая избушка. Кто жил в ней? На этот вопрос даже не ответил Алексей Иванович, но считает, что могли жить и партизаны. Догадался Олешка. Он страшно любит заниматься всякими раскопками. Ну и нашел в развалинах ручку от солдатского котелка и покрытый зеленью винтовочный патрон. Ясно, что развалины остались от годов гражданской войны. Видимо, здесь была партизанская тропа, может быть, по ней и ходили они из пещеры на Инсуху к озеру Каракол. Сергей Петрович придерживается того же мнения, что и мы…"

Костя прикрыл тетрадь и, глядя на дальние хребты, задумался.

Перед закатом солнца мальчики поднялись с Сыркашевым на вершину Соболиной горы. Алексей Иванович сказал, что ему надо обязательно провести на горе ночь, посмотреть, ходит ли там соболь. Ребята упросили взять их с собой, дали обещание, что будут вести себя тихо-тихо и только слушать.

–  Нн-о-оо-ооо, - с шутливым недоверием в голосе протянул старик.
– Один сидит ничего не говорит, эдак ладно. А шесть… - он с сомнением покачал головой…

Огромной взлохмаченной медвежьей шкурой раскинулась необозримая тайга по горным отрогам, залитым лунным светом. В ночной тишине, звеня холодными струями, падая с камня на камень, сбегала речка. Словно тянул кто с вершины горы по камням бесконечную серебряную полоску:

–  Дзиннь… зин… зинь… инь… дзинь… зинь… дзинь.

И где-то внизу, в глубине туманного ущелья, уже шумел стремительный поток, ворочал камни.

Над хребтами прокатилось:

–  Гуу-у-ух… ухххыы… - и затихло.

Будто глубоко и протяжно вздохнули горы. Вот еще…

Над горными вершинами плыли по развалам глухие; долго перекатывающиеся отзвуки далеких взрывов.

Мальчики, не проронив ни слова, слушали ночные звуки. Вот из глубины леса долетел чей-то непонятный монотонный режущий звук:

–  Уэррэрррр… уэ… р… ррр…

–  Кто это?
– тихо спросил Олег.

Сыркашев усмехнулся.

–  Козодой. Всю ночь не спит. Кормится. Днем отдыхает.

Непрерывный, ворчащий звук "аэррррр оррр" повторился.

–  Кто знал прежде, что в наших горах такие богатства лежат, -проговорил Алексей Иванович, вглядываясь в синеватое марево, разлитое в ночи.
– Старики сказывали, что богатырь Пустыкай все запрятал в гору. Был такой. Стары-то люди говорили, когда Пустыкай шел, далеко слышали его. Горы передавали. Встанет ногой, задрожит земля. На себе он другие горы перетаскивал. Вот какой сильный был. Как-то вот из чужой страны люди пришли. Алман требуют. Золото, шкуры соболя им давай. Да много. Сильно тогда расшумелся старик Пустыкай. Пять дней от его крика камни с гор скатывались. Тогда он взял да и запрятал все богатства. И запрет сильный наложил. Полгоры, сказывают, натаскал на зарытый клад. Ну, потом не стало Пустыкая. Богатыри-то ведь тоже помирали, - Алексей Иванович чуть улыбнулся.
– Много лет прошло, кто там знает, сколько. Ну, начали люди помаленьку искать Пустыкаев клад, да так никто и. не мог найти. И я сам маленько искал. Шибко в стариковы-то сказки верили.

Алексей Иванович легонько тронул голову Кости.

–  С твоим отцом мы много по горам ходили. Не Пустыкаев клад искали. Ээ-ээ… Зачем он людям?
– Старик протянул руку, указывая в лунную даль.

–  Гляди…

Алексей Иванович медленно провел рукой по воздуху. Она точно плыла над вершинами гор в лунной синеве.

–  Далеко видать. Со всякой горы.

Только сейчас окружившие его мальчики заметили на северо-западе светлую полоску. Над горами в той стороне вспыхнуло на небе легкое красноватое сияние и долго не гасло. Алексей Иванович молча смотрел в ту сторону. Потом сказал:

–  Завод…

Он молча показал рукой в другую сторону.

И там, за изломанной линией высоких кряжей, утонувших в мягком голубоватом полусвете, угадывалось в небе легкое трепетное сияние - зарево далеких огней.

–  С твоим отцом, - Сыркашев положил на плечо Косте руку, - сильно много железной руды нашли. Ой бо-оо, целая гора. Все искать и доставать надо. Зачем попусту богатству в горах лежать. Надо людям, все надо. У меня сын Семен, инженер, сказывал: Сибирь-то сильно богата. Нет богаче ее.